Тогда он запретил себе вспоминать об этом. Тогда он заставил себя забыть и эту встречу, и эту женщину. Но иногда по ночам она появлялась в его снах. Иногда ему снился затылок лысого мотоциклиста, который запомнился ему на всю жизнь, и которого, в отличие от женщины, он успел хорошо разглядеть.

Еще два или три раза он приезжал в этот городок в надежде встретить эту женщину. Несколько раз он обходил соседние улицы, пытаясь увидеть тот самый белый «Линкольн». Но все было тщетно. Он и сам понимал призрачность своих надежд. Но воспоминание об этой невероятной встрече осталось с ним на всю жизнь. И хотя он часто уверял себя, что это было с ним во сне, тем не менее, он сохранил билет на тот самый киносеанс, во время которого и произошла самая невероятная встреча в его жизни. И сейчас, стоя перед фотографией грустного комедианта, он невесело усмехнулся. Судьба иногда корчит подобные рожи…

В дверь еще раз постучали. Дронго открыл ее и увидел Яцека. Тот был в привычном джинсовом костюме и также привычно не брит.

— Можно войти? — спросил Пацоха.

— Конечно, можно, — посторонился Дронго. — Надеюсь, у тебя короткий разговор. Иначе мы опоздаем в мэрию.

— Не опоздаем, — сел на стул Яцек, — она находится рядом с нашим отелем. Отсюда пять минут пешком.

— Тем более, не стоит опаздывать, — Дронго поправил галстук.

— У тебя хороший галстук. — одобрительно сказал Яцек. — Ты всегда покупаешь их в комплекте с платками?

— Почти, это коллекционные от Живанши.

— У меня таких нет, — вздохнул Яцек.

— Ты пришел обсуждать мои галстуки? Или будем говорить о делах?

— Нет. Я пришел тебя поблагодарить. Ты поступил благородно. Я ведь сразу понял, что за женщина была с тобой ночью. Ты ее сразу отправил домой и не стал о ней рассказывать. Спасибо тебе еще раз.

— Во-первых, это была не она, — ответил Дронго, — а во-вторых, я обязан был защитить свою спутницу от домыслов полиции.

— Очень благородно с твоей стороны, — сказал Пацоха. — ее могли выгнать с дипломатической работы.

— Я сказал, что это была не она, — чуть повысил голос Дронго.

— Хорошо, хорошо, согласен. Все равно ты молодец. Хочу обсудить с тобой убийство Пьера. Мне очень не нравится, как его убили.

— Мне тоже не нравится, — сказал Дронго, — а еще больше это не понравилось самому Пьеру.

— Да, — согласился Пацоха, — ему это очень не понравилось. Скажи мне, Дронго, зачем ты согласился на этот рейс? Что тебе здесь нужно?

— А тебе? Ты ведь полковник польской разведки. Рассчитываешь получить генерала?

— Нет, — улыбнулся Пацоха, — у нас не дают повышений за провалы. Это ты убил Пьера?

— И создал себе алиби при помощи вашего дипломата. Какая ты свинья, Яцек, неужели ты действительно считаешь, что это я его убил?

— Павел Борисов видел, как ты ругался с Пьером. Я думал, что вы с ним были в плохих отношениях.

— Яцек, — покачал головой Дронго, — ты же профессионал. Неужели ты думаешь, что я мог убить его из-за этого. Глупо. И потом, наш спор видел не только Борисов. У дома стояли Шпрингер, Селимович и Бискарги. И еще две женщины.