— Да хер её знает — присел поссать, а она видимо под струю попала и оскорбилась… — скривился Второй, осторожно трогая свой женский зад.

— Псилобальзамом намазал?

— Неа, ты мазать будешь! — он вынул из аптечки и с гаденькой улыбкой, насколько вообще может гаденько улыбаться красивая женщина, протянул мне голубой тюбик. — Я ж не вижу там ничего!

— Я не доктор, но посмотреть могу, — хмыкнул я, внимательно рассматривая припухлость. — Давай кусачки, буду жало вынимать. Нафиг ты её раздавил?

— На автомате рукой смахнул, — Второй вынул из аптечки маникюрные кусачки и протянул их мне, вновь наклонился и добавил: — Ты там глянь заодно — девственница я или нет…

Я аж поперхнулся, а он на это заржал как конь, точнее как кобыла. Оставив его просьбу без внимания и аккуратно вынув жало, я обильно нанёс прозрачный гель на опухоль и с трудом поднялся:

— Одевай пока термуху, женские шмотки потом найдём.

Вскоре два инвалида сидели у костра и мирно беседовали под перловку с тушенкой, пока деформатор максимально сжимал добытый кубиниум в слитки в виде гвоздей. Я рассказал ему о полученном условии и он согласился с моими выводами — без понимания значения слова «компликация» понять фразу невозможно. Бегать по лесам и полям с нашими травмами было бы верхом глупости и мы вплотную занялись модернизацией печи и производством сжатого древесного топлива.

Часа через четыре мы смогли добиться более-менее приемлемых результатов, но для этого пришлось активно поработать сваркой и болгаркой, чтобы изменить подвод воздушного наддува и подправить геометрию топки, не трогая форсунки для жидкого топлива, а также снизить степень сжатия древесины в деформаторе.

Деревянные ТВЭЛы сделали в виде пучка трубок, точно под размер и теперь этот тяжеленный брикет мощно горел в печи, поддерживаемый вечным огнём. Сделав несколько брикетов и сложив их плотной кучей в качестве образца, мы загрузили деформатор под завязку, примерно рассчитав массу древесины на каждый брикет. Разумеется, всё это было плюс-минус «трамвайная остановка», но единственное, чем мы рисковали в случае переуплотнения материала, так это низкой температурой горения и маленьким КПД, но, в целом, любой вариант был приемлем.

Пока деформатор работал, мы сменили мне повязки и, к счастью, рана выглядела хорошо и следов заражения с воспалением не наблюдалось. Подремали, вполголоса матеря слишком длинный световой день, а когда всё брикеты были готовы, сделали деревянный поддон в прицеп, чтобы вытаскивать скарб разом, а не перекладывать все предметы по одному.

Погрузились в машину и я сел за руль, а второй высунулся из люка с винтовкой, уютно расположив огромную грудь на крыше буханки. Мне было очень неприятно шевелить ногами, давя на педали, но я героически терпел и мы выехали на дорогу, продолжив движение по маршруту.

Километров через двадцать я остановился на пригорке недалеко от села, через который нам предстояло проехать:

— Видно что-нибудь? — крикнул я через окно Второму, когда тот полностью вылез на крышу буханки.

— Самое стрёмное, что людей я не вижу…

— Через оптику смотришь?

— Да, вообще никого! И машины на дороге стоят пустые!

— Кровь, кишки, мутанты?

— Неа, но окна в домах побиты и заборы сломаны.

Кряхтя как старый дед, я присоединился к нему со своей винтовкой и прильнул к окуляру прицела. Высотных домов тут не было и большая часть улиц просматривалась неплохо, но они пустовали напрочь, а брошенные посреди дороги, покорёженные автомобили ещё больше нагнетали неприятную атмосферу, вкупе с частичным разрушением домиков.