Майк О'Хегэн курил свою неизменную трубку, когда в кабинет вошел сержант. Они так давно работали вместе, что зачастую не нуждались в словах, чтобы понять друг друга.

– Что-то не так, Саймус?

– Я только что встретился с Томасом Лэканом.

– Как он воспринял то, что произошло?

– Он никак это не воспринял, Майк. Он утверждает, что Петси – не его дочь и ничего не хочет знать.

– Немного мальчишеская защитная реакция, но… она вызывает симпатию, верно?

– Лисгулд отказался от жалобы.

– Тем лучше!

– Я побывал у О'Мирея.

– Ну и как?

– Все это глупо, Майк… Если бы я был помоложе, то написал бы рапорт об отставке.

– До такой степени, Саймус?

– До такой, Майк.

Они еще с минуту помолчали, а потом сержант добавил:

– Старик Дулинг скоро умрет… Это вопрос нескольких дней, а, может, и часов.

– Он знает об этом?

– Он сам мне это сказал.

– Как он держится?

– Как порядочный ирландец.

Они опять помолчали. Вдруг, как бы говоря с самим собой, комиссар прошептал:

– Может, пока не стоит арестовывать его племянника, пусть с миром закончит последние дни…

– Не думаю, Майк, что он сможет умереть с миром, если мне не удастся схватить за шиворот убийцу Петси Лэкан.

– Но…

– Он уверен, что Игэн здесь ни при чем, и у него нашлись веские аргументы, Майк.

– И они оказались настолько вескими, что вы сами теперь верите в невиновность О'Мирея?

– Почти, Майк.

Не встретив Этни О'Брайен, сержант не мог ей передать предупреждение Норы, и поэтому на следующий день пути этих женщин сошлись в бакалейном магазине Дайона О'Нейла.

Уже три поколения О'Нейлов царствовали в мире пакетов чая, коробок с порриджем и кульков с конфетами. Следует сказать, что эта почтенная семья бакалейщиков принадлежала к цвету населения Бойля, и О'Нейлы, прекрасно зная настоящее и прошлое почти всех жителей города, допускали в магазин только тех из них, которых считали порядочными людьми. Итак, стать клиентом О'Нейла, значило, в какой-то мере, получить удостоверение о порядочности, и ради этого многие были способны пуститься на любые низости.

В те дни, когда весь город говорил о смерти Петси Лэкан, семидесятипятилетний старик Дайон О'Нейл, сидя за кассой, наблюдал, чтобы ни одна паршивая овца не могла затесаться в стадо избранных. Обладая совершенно фантастической памятью, он приветствовал каждого клиента по имени и фамилии и никогда не ошибался, расспрашивая их о здоровье двоюродных братьев, тетушек или дядюшек, их супругов. Мисс О'Брайен была в числе привилегированных клиентов, так как еще ее мать делала покупки в магазине О'Нейла, а миссис Нивз, из уважения к доктору Дулингу, пользовалась теми же правами.

Этим утром мисс О'Брайен, сделав нужные покупки, как раз расплачивалась у кассы, когда на пороге магазина появилась Нора. Всех покупателей в магазине охватило какое-то непонятное волнение, а Дайон О'Нейл так и застыл с приподнятой рукой, позабыв положить в кассу монеты, которые он в ней держал. Его внучка Брайди, отпускавшая мелассу, пролила ее мимо пакета, а сын и наследник Дайона Фрэнк, наливавший в бутылку технический спирт, не заметил, что она давным-давно полна, и спирт льется прямо на пол. Поняв по взгляду миссис Нивз, что ей не избежать неприятного объяснения, мисс О'Брайен, совершенно уверенная в своей правоте, первой перешла в наступление, чтобы обеспечить, как она надеялась, окончательное преимущество в споре.