Он прошелся по комнатам, испытывая странное чувство, будто здесь чего-то не хватает. А, вот в чем дело: исчезли разбросанные вещи жены. Он отодвинул зеркальную дверцу шкафа в спальне и увидел покачивающиеся деревянные вешалки. Раньше на них висели отглаженные костюмы и платья Нины, а теперь не осталось ничего, даже аромата ее духов. Внутри шкафа витал отчетливый деловитый запах полироли. Отъехавшая дверца отражала туалетный столик, на котором раньше едва умещались духи, баночки с кремом, набор с ножницами-пилочками и разные другие предметы первой женской необходимости. Сейчас он сверкал пустой глянцевой поверхностью. Не было в номере и дорожной сумки Нины: ярко-красной, броской, на колесиках, с прочной прямоугольной ручкой.

«Наверное, Настя забрала все вещи, – подумал Арсений. И еще подумал: – Слава богу, что мне не пришлось заниматься всем этим самому».

Он погасил в спальне свет и вернулся в зал. На большом столе, красовавшемся в центре комнаты, его ждал сюрприз: большая хрустальная ваза с розами. Арсений наклонился к раскрывшемуся бутону, тронул губами нежный бархатный лепесток и оперся на стол. Но вместо гладкой полированной поверхности правая рука легла на твердый бумажный предмет.

Арсений инстинктивно отдернул ладонь. Прямоугольная упаковка, похожая на небольшую ценную бандероль, лежала рядом с вазой и дожидалась его возвращения.

«Не открывай», – шепнул внутренний голос. Обычно Арсений доверял интуиции, но сейчас не сумел сдержать любопытства и пошел за ножницами, которые видел в ящике письменного стола.

Прежде чем вскрыть пакет, он еще раз внимательно осмотрел плотную коричневую упаковку. Ни почтовых штемпелей, ни имени отправителя, ни тем более адреса. Черным фломастером написано только имя получателя. Хотя догадаться, от кого посылка, несложно по твердому неженскому почерку с характерным наклоном влево.

Арсений уселся за стол, распотрошил оберточную бумагу и отложил ножницы. В свертке обнаружились несколько предметов: два конверта, набитые стодолларовыми купюрами (на каждом тем же твердым почерком было написано «двадцать пять тысяч»