— Ступай, ступай. Жрица вытянула ногу и пнула его розовой пяткой.

Изнуренный любовник замычал и на четвереньках пополз в коридор. Туда же через занавеску полетела его одежда. Конан укоризненно покачал головой — надо же было довести человека до такого состояния.

Ласково погладив Пролазу по бедру, Мелинда произнесла:

— Туса, давай начнем парами, без затей, а уж там…

— Послушай, Мелинда, мы ведь к тебе по делу, — не без раздражения произнесла Саба.

Мелинда перевела на нее карие с поволокой глаза и разочарованно протянула:

— Жа-аль. А я думала, это паломники.

— Они со мной.

— По-моему, они и со мной не откажутся. — Она ущипнула Пролазу за колено, которое торчало из большой прорехи в штанине. Тот захихикал.

— Помнишь, ты мне обещала погадать? — спросила Саба.

— Пожалуйста, в любое время. — Холеная женская ладонь уверенно заползла в прореху и двинулась вверх по бедру Пролазы. Он осклабился и вытаращил от удовольствия глаза.

— Да пожалей ты его, — проворчала Саба. — У него и так голова болит.

— Ерунда, — ухмыльнулась Мелинда. — Лучшего лекарства от мигрени, чем это дело, еще не придумано. Голову я ему вылечу, а вот насчет всего остального…

— Мелинда! Мне срочно нужна твоя помощь. А потом можешь делать с ним все, что захочешь.

С недовольным вздохом жрица отпустила Пролазу, встала и подошла к круглому столику красного дерева, заставленному всевозможными шкатулками и склянками.

— Мы ищем божка, который обитал в ониксовой статуе. Статуя разбилась, божок взъелся на нас, и сейчас его голос звучит у нас в головах. Он грозится нас убить. Ты можешь его найти?

Мелинда повернулась к ней и горделиво подбоченилась.

— Нет ничего невозможного для жрицы, которая однажды нашла молодого красивого любовника для старой, хромой, одноглазой и горбатой нищенки.

«Хочется верить», — Конан усмехнулся. Мелинда ненадолго призадумалась.

— Без колдовства тут не обойтись. Для ритуала не помешала бы пара-тройка девственниц, но в Шадизаре их днем с огнем не сыщешь, а сейчас уже за полночь. Придется обойтись подручными средствами. Туса, иди-ка сюда.

Саба приблизилась к любвеобильной жрице и села на кровать, Мелинда положила руки ей на голову, лицо ее стало торжественно-серьезным. Не отрывая рук от Сабы, она начала переступать с ноги на ногу, задвигала коленями и задом, затрясла грудью. Это был танец — дикарский, примитивный до неприличия, но жрица отдавалась ему со всей страстью, хотя при этом не сходила с места и не произносила ни звука.

Кожа ее покрылась потом, глаза закатились, язык то и дело высовывался изо рта и снова прятался, облизав губы. Конан вдруг ощутил сильный зуд внизу живота; покосившись на Пролазу, он обнаружил, что тот зачарованно тянется к заду Мелинды и неуклюже повторяет ее движения. Конан посмотрел на столик. Над позолоченной чашей, стоявшей на нем, вился парок. Он подошел ближе, наклонился. На вид — самая обыкновенная вода. Внезапно ее гладь заиграла красками, на ней замелькали человеческие силуэты.

— Это же храм Иштар! — удивленно воскликнул Пролаза, когда Конан схватил его за руку и подтащил к столику. — Бывал я там, доводилось.

Они рассмотрели огромную, во всю стену, бронзовую статую Иштар. Грозная богиня сидела верхом на чудовище с острыми кривыми рогами, клыкастой пастью и раскинутыми крыльями. Морда чудовища появилась в чаше крупным планом. Взгляд выпученных глаз зверя казался осмысленным, чудилось, из глотки вот-вот вырвется свирепый рык. «Ну, этих двоих я уже знаю, а ты кто такой? — зазвучал в голове Конана чужой голос- А-а, наемник Ахамура! Глупец! Ты хоть понимаешь, с кем связался? На что ты надеешься, недолговечный?»

Киммериец настолько опешил, что не успел ответить.