– Талия сильнее, – дракон лихорадочно втянул ноздрями воздух, глядя багровеющими глазами на поднимающуюся полосу воды, – утихомирить не смогу, задержать – да. Насколько хватит сил.

– Большего и не требуется, брат.

Дракон молча пошел вперед; Ани двинулась за ним, прямо по хлюпающей грязи. Он остановился, обернулся, сказал что-то, но ветер уносил слова в сторону. Василина прислушалась.

– Я твоя сила, – твердо сказала Ангелина и скинула туфли. – Со мной ты продержишься дольше.

Нории склонил голову набок, что-то обдумывая и улыбаясь, – старшая Рудлог не спорила, просто терпеливо стояла перед ним и ждала. И он кивнул.

Через несколько секунд они уже неслись под ливнем навстречу огромной волне, а Хань Ши, подождав, пока Василина коснется его плеча, поднял руки – и побежала от него сияющая желто-фиолетовая дорожка, накрывая Иппоталию цветным куполом. Царица вздрогнула, замерла и открыла огромные черные провалы глаз. Далеко за ее спиной на фоне стены воды завис белый дракон, кажущийся ужасно маленьким; он расправил крылья, паря почти вертикально, и Василина похолодела от ужаса, гадая, как же держится там Ани. Но крылья царицы не били более, и сама она становилась меньше, сильнее похожей на человека – и волна цунами замедлилась, едва двигаясь вперед и окружая Владыку дугой.

Василина, ощущая, как охлаждается вокруг нее воздух, а дыхание, наоборот, горячеет, и от руки ее жар струится к Хань Ши, оглянулась: Мариан, любимый Мариан стоял в нескольких шагах позади рядом с Зигфридом, и лицо его было напряженным.

Впереди раздались шлепки – король Демьян сорвался с места и побежал к уплотняющейся, уменьшающейся Талии по мокрому вязкому песку, перепрыгивая через ямы с водой. Сверху слышались голоса из громкоговорителей: полиция призывала граждан поскорее уходить вглубь острова, забираться на крыши высоких домов.

Тонкая рука императора под ладонью Василины мелко затряслась – и она шагнула ближе, почти прижавшись к старику. Дрожь прекратилась.

– Очень сильна, – прошептал Хань Ши почти с восхищением. – И ведь ментальные способности слабые, а никак не пробиться мне к ней, давлением приходится… защищена ненавистью, вооружена злостью…

Демьян, чья фигура теперь казалась почти звериной, с невероятной скоростью несся вперед. Царица медленно опустила голову, посмотрела на него – рот ее искривился, и темные глаза полыхнули гневом.

– Оставьте меня, – прошелестела она на все побережье, – я имею право на воздаяние!

Демьян что-то прокричал, почти добравшись до нее, – и Талия яростно отмахнулась уже человеческой рукой. Король-медведь, снесенный мощным ударом, отлетел назад. Пошатнулся, едва удержавшись на ногах и выставив руки вперед, Хань Ши, а Василина вскрикнула: по телу словно ударили гигантским кулаком, и она упала, закашлявшись, – из носа текла кровь, в голове звенело.

– Василина!

Крик Мариана. Она не смогла обернуться – упрямо подползла к императору, коснулась его ноги – и тут же ее вздернули наверх, ощупали. На руках мужа была кровь, он тяжело дышал – видимо, тоже досталось, но он так и остался стоять, поддерживая ее.

Далеко впереди Демьян Бермонт поднялся из грязи, раздраженно зарычал и снова бросился вперед. Василина положила руки на плечи императору, и тот, тяжело выдохнув, зашептал что-то на своем певучем языке. Молитву? Заклинание? Сияние, исходящее из его рук, стало сильнее, плотнее, жестче, снова окутав царицу, – а Иппоталия, окончательно вернувшаяся в свой облик, схватилась за голову, вся сжавшись, забившись в воздухе, и болезненно, пронзительно закричала.