Пока я пытался понять сказанное, к нам подошел Ву Жоу в окружении нескольких своих коллег.

— О, ты свободен? — обрадовался Ву. — Мы сейчас отправили несколько зондов в верхние слои атмосферы, они сливают данные в общую базу — пойдем настроим обработку и вывод графиков.

— Ты точно пилот? — Леона отодвинулась, давая мне встать.

— Пилот, — я улыбнулся. — Просто у нас в пилоты попадают только имея хорошую математическую базу, а у меня еще вторая специализация — программирование, так что скучать не буду.

— Леона, — кивнул ей Ву.

— Лео, обычно меня так называют. Спасибо за помощь, — она несколько секунд смотрела нам вслед, после чего вернулась к работе.

*

— Я странно себя чувствую, — пожаловался на следующий день Ксавье Бушар, погодный аналитик из французской части экспедиции. — Вроде бы к врачу идти повода нет. Просто мысли путаются, не могу сосредоточиться.

Мы сидели в зоне отдыха и пили чай из похожих на пиалы огнеупорных кювет, позаимствованных в биологической лаборатории.

Ву Жоу бросил на Ксавье быстрый взгляд и пожал плечами.

— В космической экспедиции не стоит игнорировать странное. До земных клиник четыре световых года. А нам нужно не только вернуться, но еще и сделать все, что запланировали. Так что любые проблемы лучше решать до того, как они из мелких перерастут в крупные.

— И что я скажу? — Ксавье неловко улыбнулся. — Я слышу шорохи и не могу сфокусироваться на цифрах.

— Слышишь шорохи? — Ву Жоу встал. — Ну, это уже симптом. Пошли сходим в медблок.

Я отставил кювету и тоже встал. За мной поднялись еще несколько человек из французской группы. В итоге, в медблок мы пришли шумной толпой.

Ксавье прогнали через МРТ. По итогам диагностики программа выдала бодрые зеленые графики состояния. Ксавье был абсолютно здоров.

— Переутомление? — Акихиро, главный врач экспедиции, еще раз пересмотрел все данные и финальный вывод. — Голова болит?

— Да нет, — Ксавье поежился. — Просто странное состояние, так и думал, что ерунда.

— Сейчас дам снотворное, хорошо поспишь и завтра будешь как новенький, — Акихиро достал блистер с таблетками из шкафчика, одну таблетку выдавил в баночку-дозатор и протянул ее Ксавье. — Заходи завтра — если лучше не станет, подумаем, что можно еще сделать.

Ксавье кивнул, сунул баночку в карман и быстро ретировался. Мы с Ву задержались в коридоре, глядя ему вслед.

— Не нравится мне это, — тихо сказал китаец.

— Ничего не нашли же. Все в порядке, — беспечно махнул рукой я.

*

На следующий день Ксавье выглядел еще более уставшим и осунувшимся. Он сознался, что теперь болит голова и появились сенсорные галлюцинации: кроме шорохов он стал ощущать прикосновения, изменение температуры, дуновение воздуха там, где абсолютно точно ничего такого быть не могло.

Акихиро встревожился. Сделал еще несколько обследований, но графики состояния по-прежнему оставались в зеленой зоне. Медицинская техника никаких проблем не находила.

— Погодному аналитику погода нужна, которой на корабле нет. Вот организм сам ее придумывает, — пошутила Лео, когда мы вечером шёпотом обсуждали происходящее.

Капитан через мобильное приложение провел опрос на самочувствие среди всего экипажа, и выяснилось, что проблемы есть не только у Ксавье. Из семидесяти восьми членов экспедиции четырнадцать подтвердили, что и у них есть похожие симптомы.

Я скачал журналы предыдущих полетов и внимательно просмотрел записи.