– Тогда если она захочет говорить – прекрасно, а если нет, что ж, мы ее не обидели, и я обещаю, что не буду форсировать события.

– Так, наверное, получится. – Он чувствовал облегчение. – Но если Сара предпочтет не искать совета, тогда мы должны принять это.

– Вы хотите сказать, мне придется смириться с этим.

Он кивнул.

– Вы сможете?

– Конечно. Просто я хочу дать ей шанс. – Оливия усмехнулась, очевидно, радуясь направлению, в котором текли ее мысли.

– Когда? – спросил он, глядя на открытый календарь на своем столе.

– Может, в праздник. Что скажете? Ну, конечно, если у вас нет других планов, ну как?.. – Она замолчала, выглядя немного смущенной, затем быстро произнесла: – Отец Маккларен, не желаете ли вы прийти к нам на ужин в День благодарения?

Он растерялся, затем посмотрел ей прямо в глаза. Это было опасно. Он чувствовал, что между ними начинает пробегать искра, но не мог сопротивляться.

– С удовольствием, – ответил он и, к несчастью, именно это и имел в виду. Причем в гораздо большей степени, чем следовало.

– ...я просто не понимаю, – промямлил Джей, и Кристи, сидящая на краю кровати, держа трубку у уха, сжалась. – Почему ты не можешь прийти к нам на ужин?

– Потому что мой папа один.

– Я думал, ты с ним не ладишь, – пробурчал Джей.

– Раньше так и было. Но я стараюсь все исправить.

– Наверное, это классно. Но ты все-таки могла бы зайти. Нам нужно встретиться. Мы давно не виделись.

Скажи ему. Порви с ним сейчас.

– Я скучаю по тебе.

– Джей, я...

– И я люблю тебя, малышка.

О господи, она чувствовала себя обманщицей, но не могла выдавить из себя правду.

– Послушай. Нам действительно нужно поговорить. Повисло молчание. Она слышала, как бьется ее сердце.

– Джей?

– Я сказал, что люблю тебя.

– Я знаю, но...

– Слушай, Кристи. Какая муха тебя укусила? После того, как ты пошла в этот колледж Всех Святых, ты изменилась. Мне кажется, это странное место. Оно как-то странно на тебя влияет.

– Может, я просто начинаю понимать, кто я такая на самом деле.

– О, глупости, и ты это знаешь. Люди так говорят, когда они не хотят рассказывать, что их на самом деле беспокоит. – Его голос перешел на высокий фальцет. – «Я обретаю себя. Познаю свой внутренний мир. Мне нужны новые впечатления, новый опыт». – Его голос снова понизился. – Для меня это чушь собачья.

– Может, ты прав, – заметила она. Незачем это отрицать. – Там действительно несколько чудновато, не так, как в школе, но это и неудивительно. Это ведь колледж.

– И позанимавшись немного психологией и философией, ты так погрузилась в обретение себя, что я тебя даже не узнаю. Послушай... может, нам разойтись?

– Возможно, и стоит.

Было слышно, как он резко затаил дыхание.

– Господи, Кристи, ты только послушай нас. Мы ведь любим друг друга, а?

– Я не знаю, Джей, – призналась она, откидываясь на спинку кровати и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она думала, что любит его. Но это было в школе. До того как она ее закончила. Прежде чем она узнала, что ее папа на самом деле ей не отец, а ее дядя... о, господи... Она знала, что пошла в колледж, прежде всего, чтобы убраться подальше от этой грязи. Уклонение и Отрицание, об этом все время говорил этот чудаковатый доктор Саттер.