Я отвела глаза от него и посмотрела на доктора Ратледж. — Я могу идти?

Она держала дощечку с зажимом между нами. — Тебе нужно только подписать некоторые бумаги. — Она кладет ее на стойку рядом со мной и протягивает ручку.

Я быстро просматриваю содержимое страницы. В основном, это подписываемая форма, извещающая, что я, как пациент или опекун пациента, понимаю, что влечет за собой проведение выходных за стенами «Фэирфакс».

Я смотрю на доктора Ратледж. — Мне не нужна подпись моих родителей?

Она прочищает горло и смотрит поверх моего плеча на документы. — Нет. Это только на выходные, — отвечает она спокойно. — И мне просто нужна твоя подпись.

Я не собиралась с ней спорить. Быстро нацарапала свое имя в нижней части документа и отошла в сторону. Переступая с ноги на ногу, я сморю на доктора Ратледж.

— Вот и все, — произносит она счастливо. — Хороших выходных, Наоми.

 Мы с Лакланом выходим за дверь. Я делаю глубокий вдох свежего воздуха. Осматриваю машины на стоянке. В углу автостоянки были высокие сугробы снега от снегоочистителя. Соль рассыпана вдоль тротуара, чтобы предотвратить падение. И я рада, потому что сегодня я так взволнована и стремлюсь выбраться отсюда, что я бы побежала к машине Лаклана и грохнулась на задницу.

Я переставляла ноги, напоминая себе, что должна выглядеть как нормальный человек. Тот, который ходит по улице и ежедневно общается с людьми в реальном мире. Я смотрю на Лаклана. Его походка уверенная. Плечи расправлены. Подбородок немного приподнят, как бы подталкивая кого-нибудь встать у него на пути.

Когда я сажусь в его машину, то дышу на свои руки, пока мы ждем, когда машина прогреется. Лаклан кладет свою теплую руку на мое бедро и улыбается мне. — Ты готова?

— Абсолютно.

— Хорошо, — отвечает он и выезжает с парковочного места. — Это именно то, что я хотел услышать.

Он выезжает на дорогу и жмет на газ.

Искушение повернуться на месте и помахать «Фэирфакс» было сильным, но, если я это сделаю, мой взгляд будет прикован к моему призраку, с тоской смотрящему на улицу, добавляя еще одну черточку на окне. Поэтому я смотрю только вперед, пока сухая, замерзшая трава пролетает мимо нас.

— Ты можешь расслабиться; мы в двух часах езды от моего дома, — говорит Лаклан.

— Как ты можешь ожидать, что я расслаблюсь? — махнула я рукой. — Я не сидела в машине несколько месяцев. Я должна все впитать! Сегодня была настоящая пытка. Я сидела в комнате отдыха целый день, смотря на часы.

— Если это заставляет тебя чувствовать себя лучше, то на моем столе лежит гора документов, потому что я не мог сконцентрироваться. Все закончилось тем, что я ушел с работы на час раньше. — Лаклан послал мне такую чувствительную, интимную улыбку, что моя грудь почти сжалась от боли. — Но, если ты хочешь продолжать осматриваться, тогда любой ценой… не позволяй мне тебя прерывать.

— Ха, — я ерзаю на своем месте. — Расскажи мне о своем доме.

— Что ты хочешь знать?

— На что он похож?

Он пожимает плечами. — Просто дом.

— Ну, же, — уговариваю я. — Мне нужно твое лучшее описание.

— Он маленький. Две спальни, одна ванна. Там небольшая кухня и гостиная. Ковер давно устарел, наравне с другими приспособлениями, но мне нравится.

— Ты оформлял его?

Он бросил на меня взгляд, говорящий: «О чем ты думаешь»?

Я усмехаюсь и наблюдаю, как тучи сгущаются на небе.

Мы сворачиваем на шоссе, объезжая Маклин. Я смотрю на то, как мой родной город пролетает мимо моего окна, похожий на пятно огней.