–Питер! – Она стояла в одной моей рубашке и блаженно улыбалась.

Не нужно быть пророком, чтобы понять, что происходило незадолго до появления Кет. Я был гол до пояса, а детектив Тернер, наоборот одета в мою рубашку.

Я обернулся на Дебору и тут же вернул взгляд Кетрин.

–Простите, я не хотела мешать. – Она сконфуженно отступила назад и попыталась улыбнуться, но получилось так фальшиво, будто ей сделали «улыбку Глазго». – Я только хотела узнать как ты.

В ее глазах формировались слезы, и я проклял все, что произошло.

–Простите. – Глупо произнесла она.

–Кетрин, – я хотел остановить ее, протянув ей руку, но она подалась назад и уперлась спиной в стену.

Она покачала головой и хотела уйти, но вдруг остановилась.

–Я хотела показать тебе еще кое-что. Точнее, отдать. – Она достала из заднего кармана джинсов, свернутую напополам плотную бумагу, желтоватого цвета и протянула ее мне. – Ты хотел знать, что мне попалось в карточке на том семинаре.

Она почти силой впихнула мне в руку бумажку и пошла прочь.

Когда я раскрыл карточку, то чуть было не упал. Мне еле хватило смелости перечитать еще раз ту короткую фразу, которая была написана ровным курсивом.

«Любовь»

Двери лифта почти закрылись, когда я вышел на середину коридора и поймал ее глаза. Мертвецки холодная голубизна пронзила меня с такой силой, что мне захотелось умереть. Лучше бы меня убила Маргарет Пристли, потому что я, судя по всему, убивал себя сам, таща за собой еще и Кет.