— Ой, не начинай! Все мы тут учителя да трактористы. Что ж ты тогда мне штык в живот воткнул?

— Война потому что, Вить. Если б не я, ты бы мне воткнул.

— Так я и воткнул.

— Ну, вот поэтому и сидим тут.

Парни снова замолчали. Тишину нарушали лишь трое человек с лопатами, которые неспеша продолжали рыть яму.

— А мне у тебя не за что прощения просить, — произнес Виктор, — а на тебя я не в обиде. Поначалу шибко я на тебя злился, конечно. Дочку свою так и не увидел. Письмо получил от жены, а на следующий день ты тут… Хотя, кто его знает, может, если бы не ты, я б через неделю погиб? Тут дело такое… Война… В этом ты прав, конечно. Но ничего, — приободрился Виктор и похлопал Генриха по спине, — вот откопают нас сейчас, похоронят по человечески, может и с родными своими свидимся! Да, Генка?

— Виктор, я же просил тебя не называть меня так! Я — Генрих, а никакой не Генка.

— Да ладно тебе! Считай семьдесят лет у нас… прожил, или как сказать? Пролежал. Значит, Генка уже! — засмеялся парень, — слушай, а помнишь того, как его там? Которого три года назад выкопали? Ну, вон там лежал он, у ручья!

— Фридрих?

— Да, точно! Так он так и продолжал свои «хайльгитлеры», да? Я ж не понимаю, о чем вы там с ним лопотали.

Генрих поморщился.

— Да, Вить, люди разные бывают. Он до последнего верил во все эти идеалы, которые нам навязывали. Превосходство расы и так далее… Надеюсь, после той войны такого больше не повторится никогда.

— Нет, ну ты посмотри на него! Превосходство расы.. И что? Что он, медленнее чем я гнил в земле? Чем он лучше то? Был бы лучше, не получил бы саперной лопаткой промеж глаз от Сереги!

— Вить, я понимаю, ты понимаешь. Но не все же такие!

— Не все, — проворчал красноармеец, — а если мы с тобой не такие, что ж мы друг друга искромсали так? За что? Вроде понятно всё — ты мне враг был. Я — тебе. Только вот я за свою землю воевал, а ты ко мне приперся. Выходит, я прав, а ты — нет.

— Да я и не спорю. Только не сам я пришел. Меня послали. Тебя бы послали и ты пошел бы. Куда бы ты делся? А вот такие, как Фридрих, те сами шли. Вот и вся разница.

— Ладно, Генка, не распыляйся! Бог нас рассудит и каждому воздаст по делам его. Не нам судить. Нам с тобой нечего делить уже.

Их разговор прервал крик одного из копателей:

— Мужики! Есть, нашел! Череп, кажется…

* * *

Прошло больше двух часов с того момента, как копатели обнаружили останки солдат. Парни так же сидели у дерева и радовались тому, что их наконец-то нашли и скоро они обретут долгожданный покой на своей Родине. Каждый на своей.

— Да откуда ж я знаю, что потом, Генка? Отпоют нас, да пойдем дальше, куда скажут. Сколько ж можно тут высиживать? Смотри, тебя первого вытаскивают. Пойдем, посмотрим?

Два солдата встали и подошли к краю ямы, которая стала для них общей могилой на долгие семьдесят лет. Останки немца уже сложили в специальный ящик и грузили в автомобиль.

— Ну вот и все, Виктор! Тебя наверное, на второй повезут. Прощай, мой бывший враг, который стал другом только после смерти. Прости меня за все!

— Да подожди, скорее всего вместе поедем. Успеем еще попрощаться!

— Смотрите! — произнес один из копателей, самый старший на вид, — сегодня мы нашли героя, который погиб здесь, сопротивляясь захватчикам нашей земли! Мы найдем его семью и похороним со всеми воинскими почестями! Да, он не смог остановить эту заразу, которая пришла к нам и осталась на нашей земле на долгие годы! Но он сражался, и убил одного из своих и наших врагов! И сам погиб смертью храбрых! Слава воину! Хайль Гитлер! А этот совок пусть продолжает гнить в своей яме.