- И что, ты его не любишь что ли?

Мать покраснела и опустила глаза.

- А всё-таки и правда в сердце, - прошептал сын.

- Что - в сердце?

- Добро в сердце хранится. Вон как оно стучится изнутри. Я сейчас телефон принесу, будем выпускать.

Поминки

Алексей лежал в кровати и рассматривал растрескавшуюся штукатурку на потолке под завывания и присвисты ветра, пробивающегося в квартиру сквозь щели в окнах. Последние три дня Алексей пил. Пил плотно, дико и безбожно. Такой длительный запой случился с ним впервые. Ему очень хотелось спать, но он боялся закрыть глаза. Алексей знал, что стоит только на секунду расслабиться и опустить веки, как странные образы и пугающие создания снова полезут сквозь стены, протягивая к нему свои непропорционально длинные пальцы с щелкающими суставами. Они снова будут стоять у его кровати и смотреть на него своими белыми глазами-блюдцами без зрачков, нашептывая непонятные слова на незнакомом языке.

Алексей свесил ноги с кровати, задев пустую бутылку. Она покатилась к стене и замерла у плинтуса. Проводив ее тоскливым взглядом, он тяжело вздохнул, покачав головой.

- Это не моя жизнь, - зашептал он сам себе, - нет, не моя...

Все началось с проблем на работе. Алексей был тем самым человеком, которого в народе презрительно называют "офисным планктоном". Он сидел на планерке в белоснежной рубашке, опускал глаза во время очередного нагоняя от начальства, кому-то звонил, ездил куда-то на встречи, что-то продавал и получал какую-то зарплату. И вдобавок ненавидел все это лютой ненавистью. Он чувствовал, что это совсем не то, чего он хотел всю свою жизнь, но он топил эту мысль каждый раз, когда она снова всплывала из глубин его разума. В конце концов он не выдержал. Во время очередного беспричинного ора директора филиала, он просто послал его туда, куда обычно отправляют всех неприятных людей. Директор никуда не пошел, а просто уволил Алексея по статье.

Помыкавшись без работы пару месяцев, Алексей окончательно расшатал свои нервы. Жена ушла через полгода после очередного скандала, который закатил Алексей совершенно без повода. К бессилию и безысходности прибавилась еще и злоба. Сначала на жену, затем и на весь окружающий мир. Взгляд Алексея становился все более жестким и колючим, морщины между бровями поползли вверх, речь становилась все грубее и отрывистее. Немногочисленные друзья сначала попытались вытащить Алексея из этой ямы, но, почувствовав, что еще немного и они в его глазах сами станут причиной всех его бед, бросили это дело и отвернулись от него. А Алексей, сползая на дно, только и делал, что посылал проклятья всему миру. Ведь во всем были виноваты все, но не он сам.

- Это какая-то чужая жизнь, не моя, - снова повторил он и, поднявшись с кровати, побрел на кухню, придерживаясь руками за стены.

Пройдя мимо стола, за которым в непринужденной позе сидел силуэт в черных одеждах и неизменным капюшоном, накинутым на голову, он наклонился над раковиной и открыл кран. Алексей уже привык к своим видениям, которые выдавал на гора его отравленный мозг, поэтому присутствие на кухне этого персонажа его не сильно озадачило.

- Садись, Леха, помянем человечка одного, - услышал он голос за спиной и невольно вздрогнул.

Слова прозвучали слишком четко и громко, что очень отличало их от неразборчивого бормотания его ночных воображаемых гостей. Оторвавшись от струи холодной воды, Алексей закрыл кран и медленно обернулся. Видение никуда не исчезло. Черный овал капюшона был повернут в его сторону.

- Я говорю - садись, помянем человека. Чего ты замер? Давай тару.

Алексей машинально протянул руку к шкафу и достал из него два стакана. Затем молча подошел к столу и поставил их перед Смертью. Она, ловким движением свинтив крышку с бутылки, стоявшей на столе, наполнила стаканы.

- Давай, за хорошего человека. Пусть память о нем будет жить вечно.