Вторая Война

— Чего сидите, сынки? Кого ждете?

Старик в старом потертом ватнике подошел к отряду, расположившемуся на обочине у грунтовой дороги.

— Дед, тебе чего? — спросил один из них.

— Как это чего? Кто у вас старшой? Разговор есть.

— Ну я, — нехотя откликнулся высокий парень в камуфляже, — говори, что хотел?

Старик оглянулся по сторонам, как будто пытаясь убедиться, что никакие лишние уши его не услышат.

— Я знаю где артиллерия стоит. Вчера ночью подогнали и замаскировали. Мимо пройдешь и не увидишь ничего.

— Чья артиллерия, дед? — старший пытался сделать вид, что ему это неинтересно, но можно было заметить, как в глазах на секунду вспыхнул и тут же потух недобрый огонек.

— Как это чья? Ихова, будь они неладны.

— Чья ихова, дед? Перепил что-ли? — парень кинул недолгий взгляд на незванного гостя и положил руку на автомат Калашникова, лежащий на коленях. Старик насупился и посмотрел на него из-под седых бровей.

— Ты меня тут своей пукалкой не пугай! Ишь ты! Не таких видали…

— Дед, не мельтеши тут, иди домой лучше. Тебя там бабка уже наверное заждалась. Ты где живешь то? Откуда сам?

— Вон там я живу, — старик махнул рукой в сторону небольшого леска. Лесом его было сложно назвать. Скорее, небольшая лесополоса, некогда кем-то посаженная, а затем брошеная.

— Где там? На дереве что-ли?

— Нет, не на дереве, — глухо отозвался гость.

— А где? В землянке? Я спрашиваю — дом твой где?

— Разбомбили мой дом нехристи. Негде жить, вот и живу в леске.

Парень с подозрением посмотрел на одежду старика. Вещи были старыми и потертыми, но, в целом, он выглядел вполне опрятно.

— Что-то ты, дед, заливаешь, по-моему, — парень поднялся на ноги и, прищурившись посмотрел ему в глаза. Выцветшие зрачки старика спокойно встретили взгляд молодого человека.

— Как звать тебя?

— Степан Михайлович.

— Фамилия?

— Васильков.

— Документы есть?

— Нету документов. Я ж говорю — дом мой разбомбили. Глухой что-ли?

Парень помолчал и снова посмотрел в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не проронив и слова. В глазах молодого человека зарябило и он почувствовал, как будто веки наливаются свинцом.

— Сынок, я говорю — артиллерия там. Я сам видел, — заговорил дед спокойным голосом.

Парень протер глаза рукой и наморщил лоб. Ощущение тяжести тут же исчезло.

— Устал я чего-то, — пробубнил он себе под нос и снова посмотрел на старика, — а чего ты там делал-то? Откуда данные у тебя, Степан Михайлович?

— Мимо проходил, — уклончиво ответил дед.

— Не нравишься ты мне чего-то, — парень оглянулся на своих друзей по оружию. Те не обращая на них никакого внимания, спокойно сидели и негромко разговаривали, предоставив своему командиру разбираться со странным гостем.

— А я тебе и не баба, чтобы нравиться. Я тебе говорю, где эти вражины стоят, а ты не хочешь меня слушать. Тогда на кой черт ты тут вообще делаешь? Отдай свою стрелялку кому-нибудь, да к мамке домой иди. Чего ты вылупился на меня?

— Дед, не перегибай, — взгляд парня стал жестким и колючим, зрачки сузились и уставились двумя точками на старика, — ты думай, что говоришь, а не то договоришься. Думаешь, ты один тут такой умный? В мой дом тоже снаряд прилетел. И черт с ним, с домом, там жена у меня с дочкой была. А теперь нету их. Понял? И я буду этих чертей стрелять этой стрелялкой, как ты говоришь, до тех пор, пока ни одного не останется. Уяснил? И не тебе судить, что мне делать и куда идти.