— А дальше что?

— А я стою, оглядываю себя, думаю — может, что не так с формой у меня? Может испачкался где? Чего они гогочут то?.. Нет, вроде нормально все, как надо. А они со всех сторон обступили, руки тянут ко мне свои, за медали хватают, сорвать пытаются… Я кое-как вырвался и деру оттуда. Они за мной. А, самое интересное, люди ходят вокруг, видят все это непотребство и никто не помогает. Я им: «Товарищи! Да что ж такое творится то?».

— А они что?

— Кто улыбается тоже, кто виновато так глаза отводит в сторону, кто вообще мимо проходит, даже не смотрит, — ответил солдат, — и бежал я, бежал, они меня уже догнали почти и я проснулся. Вот такой вот сон. Уже второй день его вспоминаю, все никак из головы не выходит.

— Максименко, вот я стоял тут пять минут, думал — может, и в правду, дельное что расскажешь, а ты мне какую-то чепуху в уши заливаешь. Ну, мало ли какая чушь присниться может… Что ж теперь, думать об этом? — проворчал сержант.

— Да понятно, что чушь, просто покоя мне эти слова не дают.

— Какие слова?

— Ну, эти — «Деды воевали». Чего они смеялись то? Что смешного?

— Смешно дураку, что уши на боку. Всё, Максименко, хватит мне зубы своими бреднями заговаривать. Я дальше пошел. Смотри тут, не усни ненароком. А то приснится какой кошмар, еще стрелять начнешь с перепугу почем зря.

— Есть, товарищ сержант, — бодро ответил солдат.

— Да не ори ты, говорю ж… — с этими словами сержант махнул рукой и двинулся дальше по траншее.

Закончив обход, он, завернув в одно из ответвлений траншеи, присел на землю и, прислонившись спиной к стенке, принялся крутить самокрутку.

— Тоже мне — кошмар ему приснился! Подумаешь, — сказал он сам себе, — деды воевали… Что тут такого? Вот мне на днях сон причудился, что внуки воевали, да еще и друг с другом. Я аж в холодном поту подскочил. Вот это кошмар, так кошмар… Господи, не дай Бог, не дай Бог…

P.S.

Прошлое хочет забыть только тот, у кого оно было темным.

Не празднует победу в войне только тот, кто эту войну проиграл.

Кто больше всех верит в Бога?

Звонок в дверь раздался как всегда неожиданно. Вздохнув, мужчина встал из-за стола и не спеша направился к двери.

— Добрый день! — две пожилые женщины расплылись в масляных улыбках.

— Здрасти, вы к кому?

— Скажите, пожалуйста, вы верите в Бога?

Мужчина обернулся через плечо, и в чем-то удостоверившись, вернулся к разговору.

— В какого Бога?

— Как это — в какого? — опешили женщины и даже как-то осуждающе посмотрели на мужчину, — он один, вообще-то!

— Один Бог? А по-моему, если выстроить всех богов, в которых верят люди, в одну линию, и попросить их рассчитаться на первый-второй, то последний скажет свой номер как раз за секунду до того, как погаснет Солнце.

Лица женщин, сначала удивленные, потихоньку стали приходить в обычное, радостно-печальное состояние.

— Вы ошибаетесь, мужчина! Бог — один и это…

— …и это, конечно же именно тот, в которого верите вы, верно? — закончил фразу мужчина и вопросительно посмотрел на обеих миссионерок.

— Ну, естественно…

— А остальные — дураки? И вы в их глазах тоже дураки, так ведь выходит?

— Почему же дураки? Просто эти заблудшие души еще не пришли к истинному Богу.