Первой мыслью Толи было броситься наутёк, но он подавил в себе это желание. Ему казалось нечестным сбежать. Могли ведь подумать, что окно вышиб не он, а кто-нибудь из оставшихся игроков. Между тем один мальчик схватил мяч и, прижимая его к груди, побежал со двора.

— Спасайся кто может! — закричал кто-то.

Все игроки бросились врассыпную.

Увидев, что остался один, Толя решил, что теперь и ему можно бежать, но в тот же момент почувствовал, как его кто-то крепко схватил сзади за шиворот, и чей-то визгливый голос закричал прямо в ухо:

— Ты куда же это мячом садишь, разбойник?! Некуда тебе мячом пулять, окромя как по окнам, лоботряс ты этакий!

Толя обернулся, насколько было можно в его положении, и, скосив глаза, увидел злое лицо старой женщины, с коричневой бородавкой, величиной с горошину, над верхней губой. Одной рукой старуха крепко держала Толю за шиворот, в другой руке у неё была чёрная клеёнчатая сумка с продуктами.

— Я нечаянно,— растерянно пробормотал Толя, стараясь вырваться.

— Я вот те оторву голову нечаянно да заместо стекла в окошко вставлю. Нет на вас, сорванцов, угомону!

— Опять у вас разбили, Дарья Семёновна? — спросила одна из женщин, которые сидели на лавочке возле песочной кучи.

— У нас, милая, а то как же! Уже в третий раз подряд бьют, чтоб их лихоманка била! Стёкол на них не напасёшься. Ты из какой квартиры? — спросила Дарья Семёновна и с силой тряхнула Толю за шиворот.

— Из шестнадцатой,— признался Толя.

— А вот и неправда,— сказала другая женщина.— Я в шестнадцатой квартире всех знаю.

— Так я ведь не в вашем доме живу,— ответил Толя.

— Ах, не в нашем! — со злой усмешкой сказала Дарья Семёновна.— Мало тут наши бьют окна, так ещё не наши приходить будут! Пойдём-ка в домоуправление.

Старуха потащила Толю в домоуправление. Там сидели управдом и счетовод. Управдом что-то писал за столом. Счетовод что-то подсчитывал на арифмометре. Он при этом курил, не выпуская изо рта папиросу, и жмурился от попадавшего в глаза дыма.

Ещё там, на лавочке, у окна сидел усатый мужчина в сапогах. Он тоже курил папиросу, отчего в комнате стоял дым столбом.

Попав в эту отравленную дымом атмосферу, Толя закашлялся, но Дарья Семёновна бесцеремонно подтолкнула его вперёд и, прикрыв за собой дверь, сказала:

— Вот, окно высадил. Уже в третий раз разбивают, значит. Только было отлучилась в магазин за продуктами, возвращаюсь, а этот как наподдаст мячик ногой. Сама видела. Наши-то все на дачу уехали, денег мне в обрез оставили. Где я теперь на стекольщика два рубля возьму?

— Гм! — промычал управдом, отрываясь от своих бумаг.— Придётся, дружочек, уплатить за стекло два рублика.

— Я принесу,— пролепетал Толя.

— Вот, вот, дружище, пойди-ка и принеси.

— Так он и принесёт, держи карман шире! — проворчала Дарья Семёновна.

— Честное слово, я принесу, — стал уверять её Толя.

— А ты погоди со своим честным-то словом! Уйдёшь, только тебя и видели!

— Верно,— сказал управдом.— Надо записать его адрес.