Изменить размер шрифта - +
Там для таких, как ты, есть отличный работный дом. Поработаешь там с утра до вечера, получишь на хлеб. Нечего лениться и попрошайничать.

Аллегра потерла одной рукой другую, чувствуя твердые мозоли на ладонях и пальцах. «Интересно, – подумала девушка, – работал ли когда-нибудь этот самодовольный, раскормленный тип по-настоящему?» Ну да ничего не поделаешь, нет смысла с ним пререкаться. Пожав плечами, она побрела через дорогу. Рощица была густая, деревья стояли тесно, и их густые кроны вскоре скрыли ее от взгляда привратника. Подождав несколько минут, Аллегра сошла с тропинки и, пробираясь между деревьями, двинулась обратно, стараясь ступать бесшумно, чтобы он ее не услышал. На опушке она нашла место, где, оставаясь невидимой, можно было наблюдать за воротами.

Она дождется Уикхэма, даже если придется ждать его целый день, – это так же точно, как то, что на троне сейчас сидит король Георг.

До девушки донесся шум приближающегося экипажа – звяканье сбруи, стук подков, скрип колес. Миновав длинную подъездную аллею, ведущую из Бэньярд-Холла, карета остановилась перед закрытыми воротами; лошади нетерпеливо всхрапывали и били копытами. Привратник торопливо выбежал из сторожки и распахнул железные створки.

Аллегра, услышав почтительное «милорд», отметила, что толстый кучер одет в синюю с малиновым ливрею Эллсмеров. Нет никаких сомнений – это карета Уикхэма. И негодяй наверняка едет в ней.

Сердце Аллегры гулко застучало в груди, его биение было похоже на далекие раскаты грома перед грозой. Наконец после стольких лет… Девушка бросилась было вперед, но тут же остановилась. Нет-нет! Она не позволит нетерпению затуманить ее разум; надо мыслить ясно. Экипаж медленно выезжал из раскрытых ворот. Когда он отъедет дальше, где ни привратник, ни кучер не смогут ее увидеть, Аллегра вскочит на запятки и подождет там, пока экипаж остановится и ее враг выйдет. Впрочем, возможно, это случится в какой-нибудь деревне, и вокруг будет толпиться народ. Тогда ей не удастся осуществить задуманное.

Девушка вспомнила про тот участок стены, окружающей парк, где верхние камни обвалились. Не перелезть ли там и затаиться в парке до возвращения Эллсмера? Нет. Вполне может статься, что стену починили, ведь прошло столько времени. Аллегра рассмеялась, тихо и печально. Все эти годы, долгие, медленно текущие годы, она терпеливо лелеяла свою ненависть. А теперь – вот странно – мысль о том, что придется подождать еще несколько часов, казалась ей невыносимой.

Как же быть? И тут ее осенило, и ее нахмуренный лоб разгладился. Она привлечет его внимание и заговорит с ним, притворится безобидным подростком, вызовет его сочувствие, его доверие. Он не узнает ее после стольких лет. А потом, когда бдительность Эллсмера будет усыплена, ее кинжал сделает свое дело.

– Милорд! – воскликнула девушка и устремилась на перерез экипажу. Кучер вскрикнул и попытался свернуть; Аллегра отскочила в сторону только в самый последний мо мент. Еще немного, и она оказалась бы под копытами; ее плечо горело там, где его задел лошадиный бок, пряжка на упряжи разорвала рукав ее камзола. Не теряя времени, она что есть мочи завопила: – О Господи, у меня сломана рука!

Из экипажа послышалась грубая брань, потом низкий звучный голос крикнул:

– Стой!

Глядя на останавливающийся экипаж, Аллегра схватилась за якобы сломанную руку и согнулась пополам, делая вид, что ей очень больно. Не переставая вопить, девушка пристально наблюдала за человеком, который спрыгнул на землю из экипажа. Она уже видела его один раз – тем далеким прекрасным летом в Бэньярд-Холле, когда ей исполнилось девять. Последним летом, после которого начался кошмар. И вот он вновь перед ней, этот высокий человек, гордый, надменный и жестокий!

Эллсмер оказался даже выше, чем тот туманный образ, что сохранился в ее памяти.

Быстрый переход