Радостно возбужденные, обе младших сестры и брат буквально набросились на нее, а Генри прыгал вокруг и старался лизнуть каждого, включая преисполненного важности Фэнли. Поднялась из подвального помещения миссис Вуд, кухарка, вместе с Айви, девушкой-подростком, недавно выписанной ей в помощь, так что прошло еще довольно много времени, пока наша путешественница наконец очутилась в своей комнате и там воцарилась относительная тишина.

Именно относительная, потому что пока она приводила себя в порядок с дороги, Дафни и Памела с величайшим усердием распаковывали чемоданы, по ходу дела извлекая из них множество любопытных вещей и сопровождая этот процесс непрекращающимся шквалом вопросов и замечаний. Потом ее увлекли в гостиную, где усадили на почетное место в ожидании подарков и рассказов.

— Прости, Сильвия, что набросились на тебя, словно дикие звери, но мы ведь не видели тебя целую вечность. — Сидя на корточках на коврике перед камином, придерживая одною рукою пока еще не угомонившегося Генри, Мартин влюбленно смотрел на сестру. — Твои письма были такие короткие, правда, это лучше, чем совсем ничего. Зато теперь мы хотим узнать все, буквально все.

— Да, все: и что ты делала, и каких людей встречала во время плавания и путешествия по Австралии, — со своего места вторила ему Дафни.

— И в какие приключения попадала, — вставила семилетняя Пэм, ласково прижимаясь к сестре. — Мы все хотим узнать: и про кенгуру, и про собаку динго, и про все, про все, про все.

Сильвия рассмеялась:

— Может, сначала разберете подарки? По-моему, они пришлись в самый раз, ведь недавно было Рождество. — И она принялась раздавать им свертки, грудой лежавшие у ее ног: коробочки с турецкими сладостями, отрезы восточного шелка, бирюзовые и нефритовые ожерелья. Была там крикетная бита для Мартина, приобретенная на благотворительном аукционе в Мельбурне и принадлежавшая некогда знаменитому австралийскому игроку; теннисная ракетка для Дафни и великолепная расписная шкатулка ручной работы для Пэм. Генри тоже получил подарок — ярко-красный кожаный ошейник, купленный в крупнейшем магазине Сиднея. Что касается прислуги, то и ее не обошли стороной. Фэнли получил инкрустированную шкатулку с сигарами, миссис Вуд — кожаную дамскую сумочку, а молоденькая Айви, круглая сирота, взятая в дом благодаря стараниям дяди Дона, — коробку со сладостями и позолоченные украшения, вызвавшие у нее такой восторг, который она, как ни старалась, не могла скрыть.

Затем наступила очередь Сильвии принимать запоздалые рождественские подарки, а пока все изливали восторги и благодарности, Фэнли принес чай.

Это был уж чай так чай — истинная отрада для того, кто только что вернулся из длительного путешествия: сдобные пышки и булочки, ежевичное желе и мед, блюда с эклерами, имбирным и кокосовым печеньем, а венчал угощение пышный белоснежно-розовый рождественский торт. Даже Мартин и Пэм, ненавидевшие чаепития в гостиной, на этот раз не выражали недовольства.

И только когда пиршество закончилось и тяжелые бордовые шторы были задернуты, отгородив их от царящего за окном зимнего мрака, Сильвия попыталась отбиться от шквала вопросов. Неожиданно глаза ее засияли, щеки зарделись, и она тихо проговорила:

— Я скажу вам самую главную новость. На обратном пути я познакомилась с одним замечательным человеком, с которым все мы, я надеюсь, будем теперь часто видеться.

Наступила тишина, потом наконец Пэм чуть хрипло и как-то сдавленно поинтересовалась:

— Конечно же это был мужчина?

Сильвия смутилась.

— Я этого не говорила, Пэм! — словно оправдываясь, воскликнула она, но тут же, окинув взглядом встревоженные юные лица, почти с вызовом сообщила: — Его зовут Хью Мерринг, и должна вам сказать, мои дорогие, он… он ужасно мил!

— Сильвия, как это здорово! — радостно подхватила Дафни, а Мартин вдруг коротко спросил:

— И что же, сестричка, ты собираешься за него замуж?

— Думаю, да.