– Несколько тысяч патрульных – целая армия, – все еще колебался Мартин. – Не считая внутренней охраны бараков.

– Охрану мы разоружим или уничтожим на месте, – сказал я.

– А где возьмешь оружие?

– На складе. Там, по описи, три тысячи автоматов, не считая мелочи. Не забывайте, что небоскреб фуд‑полиции в четырнадцатом блоке тоже склад.

– Небоскреб – это уличные бои.

– Во‑первых, уличных боев не избежать, а во‑вторых, вооруженные шахтеры Майн‑Сити – это тоже армия.

– «Дикие» могут захватить заставу и шоссе из континуума, – предложил Стил.

Но Томпсон почему‑то не согласился:

– «Диких» лучше использовать на других подходах к заставам. Есть железная дорога в Майн‑Сити, есть омнибусная линия.

– Продтрасса важнее.

– Именно поэтому я бы направил сюда наиболее стойких. Континуум не только источник жизни, но и ключ к власти.

Наиболее стойких поручено было подобрать мне и Фляшу: у нас обоих были крупные рабочие резервы – у него на заводах, у меня – в лагере. И все же порой мне казалось, что наш разговор, обсуждавший грандиознейшую, по сути дела, операцию – захват власти в организованном полицейском государстве, – не соответствует поставленной цели. Как будто шло совещание режиссуры, планирующей постановку очередного спектакля, или совета тренеров перед матчем ответственным, но не роковым. Дотошно, деловито расставляли игроков, намечали задачи нападения и защиты, инструктировали вратарей. А ведь ставкой в этой игре был не титул чемпиона и даже не кубок «Золотой богини», а будущее этого мира и Города. Когда же я высказал это своим собеседникам, они засмеялись. «Ни у кого из нас нет опыта в подготовке восстаний, – заметил Томпсон, – но спорь не спорь, шути не шути, а ошибиться нельзя: к шабашу в „Олимпии“ все должно быть готово». Под шабашем он подразумевал полицейское празднество, о котором мне говорил Корсон Бойл. До шабаша оставалось всего десять дней.

– Анохин, – вдруг сказал Томпсон, – я назвал вас так, чтобы вы поняли, что мы знаем вас и все о вас, что нам нужно. Но время для раскрытия псевдонимов пока не пришло. Так вот, несколько запоздалых мыслей, Ано.

– Слушаю, – отвечал я.

– Подпольному комитету лагеря вы передадите не совет, а приказ. Любой ценой выработка, хотя бы в отдельных шахтах, должна быть повышена. И немедленно. Эта подачка Бойлу развяжет вам руки.

– Есть, – сказал я.

– Блок‑боссов пока не трогать. Их уничтожат в начале восстания.

– Есть.

– Информаторов тоже.

– Я предполагал передать их списки подпольщикам.

– Не надо. Пусть информация по‑прежнему поступает к вам. Но Онэ уничтожить. С каждым днем он будет опаснее.

– Есть.

– Цейхгауз и склад оружия поручить Оливье. На него можно положиться?

– Как на меня.

– Тогда пусть подберет два десятка полицейских мундиров и передаст Мартину.

– Будет сделано.

Вспышка молнии за окном осветила на мгновение наши лица. Те, что увидел я, были торжественны, как на празднике. Почти догнавший вспышку удар грома заглушил все шорохи ночи. Гроза начиналась прямо над Городом.

– Пепел Клааса, – сказал я.

– Стучит в мое сердце, – докончил Фляш.

– Откуда вы знаете об этом романе?

– Разве это роман? Я думал – революционный лозунг.