– Гляжу, из стены рука. Тянется, тянется – и хвать меня за локоть. А за ней голова: глаза моргают, морда испуганная, ничего не соображает – в рай или в ад попал.

Я неприязненно откашлялся: во рту першило.

– Кончай клоунаду. Где Борис?

– Я здесь.

Зернов тоже возник из стены.

– Занятный трюк, – засмеялся он и снова пропал в малиновой гуще.

Не скрою, было забавно смотреть, как человек медленно появляется из стены: сначала нога, потом руки, тело, лицо. Зернов остановился, перерезанный пополам красной плоскостью.

– Сам себе барельеф, – усмехнулся он и вышел из стены полностью. – Свстозвукопротектор. Великолепная изоляция! – с ноткой зависти резюмировал он – зависти земного ученого к неизвестному на Земле открытию.

– Уплотненный воздух? – спросил Мартин.

– Не обязательно воздух. Скорей всего, газ или коллоид без запаха. Может быть, тот, который они использовали при моделировании крупных объектов. Например, городов или заводов.

– Или отелей, – добавил я. – Скачки с препятствиями и клинок в горле.

– А что нам грозит? – безмятежно вопросил Мартин. – Тишь да гладь. Малиновый оазис в царстве волшебников. Оглянись да полюбуйся.

Огромный зал, метров сорока в поперечнике, был совершенно пуст. Уже знакомые красные стены его светились изнутри теплым матовым светом, создававшим ощущение вязкости и густоты воздуха в зале. Но ощущение было обманчивым: дышалось здесь легко и привольно, как в лесу или в горах поздней осенью.

Зал не был ни квадратным, ни круглым, а неровным и зыбким, словно растекшаяся по стеклу гигантская капля воды. Малиновый газ у стен то сгущался, то снова таял в воздухе, и от этого казалось, что стены дышат. Но самым странным был пол. Он чуть подрагивал через равные промежутки времени, и дрожь эта вызывала на его поверхности мелкие барашки волн, как будто легкий ветерок проносился над черным зеркалом озера. Он и впрямь походил на озеро с неровными пологими берегами, прозрачное по краям и матово‑черное в глубине, где даже хороший пловец не достанет дна. Я невольно поежился: меня отнюдь не прельщала сомнительная перспектива очутиться в его, может быть, ледяной воде с ключами и омутами.

– Страшновато? – ободряюще улыбнулся Мартин. – Мне тоже. – Он помолчал и прибавил, словно прочел мои мысли: – Как озеро, правда? И ветер свистит в камышах.

Я прислушался. Чуть слышный протяжный свист пронесся над колеблющейся гладью озера. Секунду спустя он повторился, стих и снова возник, будто кто‑то невидимый, сложив трубочкой губы, насвистывает ритмически несложный мотив.

– Это не озеро, – сказал до сих пор молчавший Зернов.

Он присел на корточки, пристально всматриваясь в его непрозрачную зыбкую черноту. Потом протянул руку и коснулся его неровной поверхности. Из‑под пальцев тотчас же побежали мелкие барашки волн, а свист усилился, окреп на секунду и опять затих.

– Знаете, на что это похоже? – Зернов произнес это уверенно, как разгадавший загадку. – На зыбучие пески. Волны и свист… – Он передернулся. – Неверный шаг – и конец.