– У нас есть оружие, – ответил Знакомый.

– Хотелось бы больше подробностей. Знаешь ли, кому и саперная лопатка оружие.

Усатый обернулся на своих товарищей, будто ища поддержки. Не знаю, что он там увидел, никто не шелохнулся. Зато Знакомый успокоился и стал говорить.

– В основном охотничьи карабины. СКС, Сайга, Лось, Барс, Remington 750. Плюс, патроны.

– И все?

– Разве этого мало? – искренне удивился знакомый.

– Нет. Кто-то, думаю, за это многое бы отдал. Но нам подобные игрушки ни к чему.

Не то, чтобы я совсем зажрался, но с оружием у нас действительно был полный порядок. Поэтому закупаться карабинами, когда есть автоматы – ну такое себе. Как говорил мой отец, в гроб в двух костюмах не положат. Вот и у нас так. Держать на каждого бойца по четыре единицы оружия – мы же не в компьютерных играх, когда ты можешь унести на себе целый склад. К тому же, нам их не за красивые глаза предлагают в качестве гуманитарной помощи.

Мой ответ обескуражил переговорщика. Видимо, он рассчитывал сразить нас наповал подобной щедростью. В общем, получилось, как в песенке: не думал, не гадал он, никак не ожидал он, такого вот конца.

– Так что, будет что-нибудь у вашего лидера предложить кроме ништяков с оружейного магазина?

Я говорил, но смотрел не на Знакомого. А на ту самую женщину, наследного потомка Тэмуджина, не иначе, которая и мускулом не дрогнула. Лишь спокойно глядела на меня, будто читала интересную книгу. Ту самую, где написано «Физика твердых тел», а под старой потрепанной обложкой скрываются матерные стихи Пушкина.

– Как догадался, что я? – только и спросила женщина. Голос у нее был низкий, бархатистый, но вместе с тем непохож на те прокуренную хрипоту постаревших и потасканных бабищ. Скажем так, слушать его было приятно.

– Ведешь себя чересчур спокойно. А вот твои мужички дергаются. К чему весь этот цирк?

– У нас мужской мир, – подалась вперед она. – Это не хорошо и не плохо, просто данность. И с женщиной обычно переговоров не ведут. Сам понимаешь, где мы и где равноправие. Вот и приходится выставлять более подходящего кандидата. Того, кого хотят увидеть. Правда, если честно, я удивлена. Ты другой, не такой как все…

Она замолчала, а я понял, что начинаю краснеть. Класса с пятого такого не было, когда я дымовуху в туалете оставил, а меня завуч поймала на выходе. Понимал, что это может оказаться самой распространенной женской уловкой: «Ты не такой, как все», «У тебя такой большой», «У меня еще ни с кем так никого не было». И в кого не ткни, ей попадались до тебя либо сплошь импотенты-истерики, либо полные деспоты с огрызками в штанах, которые себе не могут удовольствие доставить, не то, что женщине.

Все это я понимал. Однако краснеть и теряться не переставал. Потому и срочно поменял тему разговора, брякнув первое, что пришло в голову.

– Валькирии вряд ли разделяют твое мнение относительно того, чей мир.

– Мы называем их гарпии. Эти обдолбанные идиотки стоили мне шестерых людей, – на мгновение в глазах собеседницы сверкнули молнии. – Всю группу разведки. Пятерых мужиков убила Цельсий, а после удрала с ними же. Нам понадобилось полмесяца, чтобы отследить предательницу.

– Она вряд ли отдавала себе отчет в собственных действиях. На них как-то влияет лидерша, Монашка.

– А то я не знаю, – хмыкнула глава Молчунов. – Вот только легче от этого не становится. Мы, кстати, нашли двух ободранных гарпий неподалеку от вашего квартала. Мои поздравления. В том числе поэтому и пришли.

Угу, потому что мы адекватные. Или с виду кажемся такими.