Последнее, что запомнил Люсьен, — это как с него содрали скафандр и облили какой-то странной жидкостью. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. И все. Потом — провал.

Сколько он провел в беспамятстве, Люсьен не знал.

А потом начался кошмар.

Дрейфус очнулся и вспомнил, как все случилось. Кошмар прокрутился один раз, второй, третий, и так до бесконечности. И не было сил вырваться из страшных тисков этого воспоминания…

…Вновь и вновь перед ним возникал телеоператор, управляемый Ларри Чао. Рядом — две свирепые фигуры харонцев. Они приближались…

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА. Луна. Лунное Колесо

— Люсьен! — закричал Ларри, протягивая руки в отчаянной попытке разбудить Дрейфуса. — Люсьен! Я здесь! Это я, Ларри Чао!

Люсьен не слышал. Он прошел прямо сквозь изображение Ларри, он по-прежнему жил в прошлом кошмаре и разговаривал с телеоператором, которого давно не существовало в реальности.

— Сзади! — предупредил он.

Ларри двинулся вслед за ним, точнее, при помощи джойстика развернул свое изображение, пытаясь вновь привлечь к нему внимание Люсьена. Ларри был без скафандра, и это, по его мнению, должно было подействовать на Люсьена. Но нет, все бесполезно. Дрейфус не просыпался. В драме его сознания играл только робот-телеоператор. Самого Ларри Люсьен упорно не замечал.

Хуже всего, что с каждым повторением Дрейфус все сильнее увязал в последних минутах своей нормальной жизни, и шансов вытащить его оставалось все меньше. Прошлые образы захватили его сознание в плен и полыхали так ярко, что любым другим просто не находилось места.

Весь мокрый от пота, Ларри Чао убрал руку с джойстика и стащил с головы шлем-сканер. О Господи, как надоели эти проклятые электроды! Ларри представил себе, как Люсьен бьется в темнице жуткого воспоминания, и поежился.

Медики обнаружили, что харонцы вживили в Люсьена два вида нейрозондов: при помощи одних они могли вводить зрительные и слуховые образы, а при помощи других следить за тем, как его мозг реагирует на поступающую информацию. Проще некуда. Землянам такое было не по силам.

Единственное, что сумели ученые, — это подключиться к харонской схеме, чтобы передавать в мозг Дрейфуса синтезированное компьютером изображение Ларри.

— Ничего не могу, — сказал Ларри, отпустив глаза. — Ни-че-го, — повторил он раздельно.

Он встал и отошел на несколько шагов от пульта управления. Две женщины молча смотрели на Ларри. У него подкашивались ноги.

— Ничего не выходит, — сказал он и рухнул в кресло.

В принципе все задумано вроде бы верно. В сознании Люсьена должна возникать полная зрительная и слуховая иллюзия присутствия Ларри. Должна возникать, но не возникала. Об этом говорили датчики.

Все было теоретически правильно, однако на практике не работало.

Ларри не мог думать ни о чем другом. Дрейфус по-прежнему лежал в соседнем помещении, в харонском коконе, опутанный проводами, и своими, и чужими. Проклятие! Какая дьявольская сила не выпускает Дрейфуса из страшного кошмара? И что теперь делать?

Марсия Макдугал присела возле Ларри.

— Ты устал, — сказала она. — Отдохни, а утром начнем все сначала.

Сэлби Богсворт-Степлтон протянула ему стакан воды и примостилась рядом.

— Поспи, Ларри, — похлопав его по колену, посоветовала она. — Утро вечера мудренее.

— Нет, — ответил Чао. — Вы меня не поняли. Я сказал, что не могу ничего сделать. Вы передавали мое изображение в его сон, или в кошмар, или как там это называется, но он меня не видит.