— Таким образом, теория блестяще подтверждается, — заключил Бернхардт.

Жанне некогда даже было смутиться от такой похвалы, она нетерпеливо листала снимки.

Урсула Грубер распорядилась направить все телескопы на «Затерянный мир», но телескопам не хватало разрешения. «Затерянный мир» отделяло от Земли расстояние, в восемь раз превосходящее расстояние между Солнцем и Плутоном в прежней Солнечной системе. К тому же рядом с планетой находилась гигантская Сфера, а мощное электромагнитное излучение ее поверхности глушило другие сигналы. На этом фоне не то что исследовать — просто обнаружить «Затерянный мир» было чрезвычайно трудно.

— А что-нибудь вроде закодированных сигналов? Кто-то, конечно, пытается выделить? — спросила Жанна.

— Да, — ответил доктор Бернхардт. — Грубер накопила столько информации, что аналитической группе работы хватит на неделю, не меньше. Чтобы обнаружить частоту, на которой из Централа идут приказы, придется перетрясти весь электромагнитный диапазон.

— Думаю, таких частот несколько, — задумчиво поправила его Жанна.

Бернхардт был явно сконфужен. Он снял ноги со стола и почесал в затылке.

— Не могли бы вы пояснить свою мысль?

— Вспомните первые харонские сообщения, перехваченные в Солнечной системе, — рассеянно ответила Жанна, не отрываясь от экрана. Она увидела, что Грубер почему-то уже отбросила некоторые любопытные сигналы, характеризуя их как «естественные» или «стационарные». Откуда, интересно, такая уверенность?

Соколов вежливо вывел ее из задумчивости, спросив:

— Мисс Колетт, почему вы вспомнили первые сообщения харонцев?

— Что, простите? Ах да. Первый сигнал был перехвачен на частоте 21 см, а ответ шел на частоте 42 см. А это уже как минимум два канала связи. Чем больше каналов, тем лучше. Растет пропускная способность, да и защита от помех становится более эффективной. Это очень важно в условиях Мультисистемы, где радиосвязи препятствует множество плотных газопылевых облаков.

— Э-э, не забывайте, что, помимо всего прочего, харонцы общаются при помощи направленного гравитационного излучения, — добавил Уолли. — Правда, с тех пор, как Земля оказалась в Мультисистеме, детекторы молчат.

— Как же, как же, помню. — Бернхардт не мог смотреть на Уолли без улыбки. — Их молчание ни о чем не говорит. Чувствительность детекторов зависит от подаваемого напряжения, а энергию нам, к сожалению, приходится экономить. Быть может, стоит вернуться к гравитационным детекторам старого образца?

— Как это? — удивился Уолли.

— Очень просто. Они способны регистрировать высокочастотные возмущения и провести локацию источника. Точность локации, впрочем, нас вряд ли удовлетворит…

— Я вообще-то не уверена, — сказала Жанна, продолжая о чем-то размышлять, — не думаю, что харонцы часто используют для связи высокочастотное гравитационное излучение. Для этой цели гораздо удобнее радиоволны.

— Вот тут-то нас и поджидают трудности, — сказал Соколов. — Сотрудники Грубер скрупулезно изучили весь радиодиапазон. «Затерянный мир» действительно очень сильно излучает, выделить на фоне шума что-нибудь экстраординарное не удалось. Грубер считает, что радиоизлучение — результат обыкновенного взаимодействия магнитных полей «Затерянного мира» и поверхности Сферы. Короче, команда Грубер отбросила все эти радиошумы, классифицировав их как естественные и как радиомусор класса МВМВ.