Теперь, видя множество смертей от продолжительных болезней, неизлечимых ран, голода и жажды, я иногда спрашиваю себя: не худшие ли это способы умирания, чем смерть, приходящая в ясный солнечный день, когда ты уверен в том, что сейчас выйдешь на свободу, но взамен встречаешь острое лезвие молниеносного меча? Даже безвременность смерти — ведь многие пленники были в расцвете лет — не являлась для них поводом печалиться о своей участи. Значит, на то, чтобы они умерли в тот день, была воля Аллаха, и они приняли свою судьбу с восточной невозмутимостью.

Я тогда был молод и потрясен, однако прошло еще очень много времени, прежде чем я стал смотреть на Ричарда не иначе как с омерзением и ненавистью.

10

Разделавшись с пленными и разместив свой гарнизон в Акре, Ричард готовился к долгому маршу на юг.

Среди вещей, захваченных при взятии Акры, была стопка карт, являвших собой не только образцы чертежного искусства, но и чудеса точности, по сравнению с картами, бывшими в распоряжении крестоносцев. С глубокой проницательностью, свидетельствующей о том, что на некоторые вещи Ричард реагировал живо и остро, хотя во многих случаях не отличался богатым воображением, он поначалу заподозрил подвох и предположил, что сарацины оставили их специально, для того чтобы дезинформировать нас. Взяв одну из карт ближайших окрестностей Акры, Ричард в сопровождении Рэйфа Клермонского, прекрасно знавшего округу, потратил целый день на тщательнейшую сверку карты с местностью. Вернулся он удовлетворенный и усадил меня за снятие копий, чтобы у каждого предводителя была своя карта.

— Пусть это будет им подарком. Кроме того, теперь они смогут быстро найти основную колонну, если вдруг потеряют нас в пустыне, — сказал он.

Рэйф, обладавший ловкими пальцами, помогал мне копировать, и мы с шутками переносили на бумагу замысловатые завитки, украшавшие поля сарацинских карт, — он называл их «арабесками». Должен сказать со всей откровенностью, что у Рэйфа, как видно, имевшего в этом деле опыт, арабески получались лучше, чем у меня. А мне пришла в голову фантазия оставлять чистым один угол карты, чтобы потом изобразить на этом месте штандарт и знаки различия будущего владельца карты.

Душным вечером мы уже заканчивали раскраску королевских лилий в углу карты для его величества короля Франции. Рэйф принялся за арабески на другой, а Ричард, склонившись над оригиналом, подсчитывал колодцы и родники и составлял график движения — с таким расчетом, чтобы к вечеру каждого дня останавливаться вблизи источника питьевой воды.

— Карта настоящая, — заметил он, отодвигая ее в сторону и отбрасывая со лба влажные от пота волосы.

Не прерывая работы, Рэйф заметил:

— Этот путь был проложен для караванов с пряностями, направлявшимися в Египет, сир. Груз перевозили исключительно на верблюдах. Тюки с пряностями были не очень большими. Верблюды шли быстро, и если иногда оказывались без воды, то это не имело особого значения.

— Ну, деньги на верблюдов у меня были. Но я потратил их на мулов. Верблюды несут на себе груз, но их не запрягают — по крайней мере, я нигде не видел ни одного верблюда в упряжке. А тебе доводилось? Но, как бы то ни было, где я сейчас возьму достаточно верблюдов, чтобы везти весь наш груз? Нам ведь надо взять с собой и воду. Бочками, чтобы хватило для мулов, и… Рэйф!

— Сир?

— Оставь свои арабески! Возьми десять человек и соберите по всей Акре бурдюки для вина и воды. И надо бы сделать новые… Погоди, садись и пиши приказ губернатору, я подпишу. Передай ему, чтобы закололи всех коз и барашков, какие есть, и засолили мясо — пусть за этим проследит раздатчик Рольф. Возьми его с собой. И пусть как можно скорее изготовят из кож бурдюки для воды.