Гэй с треском захлопнул крышку ящичка и повернулся:

– Черт побери вашу изобретательность! Все очень умно, очень красиво и вместе с тем – совершенно неверно. Каким бы я ни был, я же не какой-то лунатик. Ваша теория не выдерживает критики, мой друг. Если вы говорите правду, у меня была не одна неделя, чтобы заранее их уничтожить. А вы считаете, что я ждал до сегодняшнего утра, затем нарочно вышел из себя, чтобы привлечь ваше внимание. Как вы это объясните?

– Я жду, когда вы сами объясните.

– То есть вы этого сделать не можете, верно? Тогда возьмем фотографию с угрожающей надписью на обороте. Вы утверждаете, что тушь сохла целую неделю. И при этом якобы я воспользовался ею по каким-то причинам, которые я не постигаю. У вас есть еще что-нибудь?

Очевидно, он уже достаточно оправился после напряжения, вызванного внезапной атакой, и начал сопротивляться. Но, отрезая кончик сигары, он едва не поранил палец. Хэдли сохранял полное спокойствие.

– Есть. Прошлой ночью нам пришлось усердно потрудиться. Следуя этой нити расследования, сержант Беттс ездил в Дорсет повидать тетушек миссис Кент. Пока что мы можем их исключить. Они действительно никогда раньше ее не видели. Джозефина не сочла нужным навестить их в свой предыдущий приезд в Англию. Видимо, у нее были другие дела. Но их существование оказалось ей очень на руку. Когда она захотела избежать встречи с вами и поддержать свою теорию, что никогда не была в Англии, она решила остановиться у них…

– Провались все пропадом! – драматически воскликнул Гэй, словно действительно потрясенный. – Зачем ей вообще делать вид, что она никогда не была в Англии? Ответьте! Если можете. Она что, совершила преступление? Кроме того, вы забываете, что мы с ней встречались позавчера вечером.

– В тот вечер, когда она была убита, – согласился Хэдли, словно просто подтверждал факт. – Да. Я сказал, что у меня есть еще кое-какие факты. Когда миссис Кент находилась у тетушек, она получила два письма, отправленных отсюда. Одно было от ее мужа – его почерк старушки уже знали. Второе написано неизвестным им почерком.

– Письма, конечно, у вас?

– У нас имеется письмо Родни Кента. Второе она уничтожила. Почему? Но она ответила на оба письма. – Хэдли подался вперед. – Сэр Гайлс, я полагаю, что вы узнали миссис Кент по снимкам, которые прислал вам мистер Рипер. Ничего удивительного в том, что она возражала против поездки в Англию. Затем вы написали, что готовы встретиться с ней как с незнакомкой. В тот вечер вы так и сделали.

Гэй раскурил сигару.

– Вы набрасываетесь на меня с обвинением в бессмысленных шутках. Где-то в процессе вашего расследовании вы сбились с пути. Мне начинает казаться, что вы обвиняете меня в убийстве. – Гэй вытянул руки вперед и сплел пальцы, неприятно хрустнув ими, и продолжал говорить с сигарой во рту: – Господи, да неужели вы думаете, что я… – Его пальцы разжались и снова стиснулись в кулак. – Я взял и убил этих двух невинных… – Он закончил глубоким воплем. – Но это нелепо, чудовищно!

– Сэр Гайлс, я попросил вас объяснить некоторые факты. До сих пор вы не ответили ни на один вопрос. Если вы так и не ответите на них, мне придется просить вас поехать со мной в Лондон для дальнейшего расследования. А вы знаете, что это означает.

В конце комнаты Кент видел белую дверь в переднюю гостиную. Снаружи вдруг кто-то заколотил в нее. Кент знал, почему это его напугало. Это был первый признак жизни, громкий стук, который нарушил призрачную тишину дома. Стук в дверь был не очень громким, но в окутанном тишине доме показался тяжелым и настойчивым.