Ее мысли бежали по слишком большому кругу, и у нее не получалось поймать смысл. Она как бы свернула их. День, неделя, месяц, — это было все, что она могла планировать прямо сейчас.

— Я увидела реки, и они все были хороши, исключая одну милю. И море я видела. Я все еще хочу посмотреть на Тракт той долгой весной, что ты… — она поймала слово «обещал» до того, как оно убежит и ранит его, — мне рассказывал. Какая бы весна это ни оказалась.

Он наклонил голову, но молчал.

Аркади сказал, сколько времени потребуется, чтобы Даг стал настоящим целителем. Он ведь не сказал на самом деле, что Даг и его крестьянка-жена приглашены оставаться здесь так долго. Было ли это «я даю вам два года» замечанием или предложением?

Она набрала воздуха:

— Как бы там ни было, я напишу Виту и Берри, что мы не вернемся к «Надежде». — Этот плавучий дом уже может быть передан новому владельцу, а их вещи перенесены на другое судно. — Возможно ли послать письмо отсюда в Клиркрик?

Даг поджал губы, видимо, проверяя свою мысленную карту — пути курьеров и расположение лагерей.

— Да. Хотя без гарантии того, как быстро оно дойдет.

Фаун кивнула с пониманием. Это была медленная, тяжелая работа отводить лодку наверх по реке: четыре месяца или больше от Греймаута до Трипойнта в сравнении с шестью неделями или около того, требуемых на то, чтоб спуститься вниз. Сухопутный путь по Трипойнтскому Тракту срезал угол речного маршрута и был короче на много миль. Он был быстрее, если ехать верхом или с легким грузом, но недружелюбен по отношению к тяжелым грузам. Они могли оставить Новолуние неделями или даже месяцами позже, считая от настоящего времени, и все еще обогнать Вита и Берри в дороге… домой, тут ее мысли запнулись. В общем, в Клиркрик. Где Вит наконец-то обретет настоящий дом с Берри и Готорном. Она и Даг будут там желанными гостями, Фаун не сомневалась в этом. Она сглотнула.

— Я напишу ему, что если мы не встретимся в Клиркрике к клубничному сезону, то пусть ждет другого письма.

Даг снова кивнул.

Было ясно, что сегодня ночью он не сможет ответить на вопрос «Даг, что с нами будет?» Она его не задавала. Вместо этого она откинула назад голову и нашла его губы для бессловесного поцелуя.

Даг взял Фаун с собой к Вейв, чтоб поработать над его новым разделяющим ножом, притворяясь чуть больше, чем на самом деле, что ему нужны ее умные пальчики. Понаблюдав, как Фаун помогает резать и полировать обработанную кость, понимающе, но внимательно ожидая в тишине, пока Даг заякорит спиральность в нож, а потом надрежет свою кожу горячим ножом, чтоб пустить струйку крови на лезвие для привязки, мастер утратила суровость по поводу нахождения крестьянина в своей рабочей хижине. Еще одна маленькая победа доброй натуры и яркого дара Фаун; или, если подумать, как далеко это действие заходило в сердцевину секретов Стражей Озера, может, не такая уж и маленькая.

У Дага не так много времени отняло оправиться от дрожащей боли после размещения спиральности, как тогда, с ножом Крейна — этот был если не элегантен, то, по крайней мере, не так ужасающе перегружен. Он попросил Фаун выжечь шилом, нагретом на пламени свечи, его имя и имя донора на обеих сторонах кости, затем одолжил подаренный ей на день рождения орех из кармана ее юбки и положил его перед Вейв.

Губы Вейв поджались, когда она рассмотрела и проверила его.

— Что это? Практика в размещении спиральности? Если так, то она тоже слишком густая.

Даг потряс головой:

— Я хотел совершенно иного. Надеялся, что вы сможете подкинуть каких-то идей. Я некоторое время думал о том, чтоб сделать для Фа… для крестьян что-то.