- Ты никогда - у тебя никогда не появлялось желания что-то сделать с лошадьми?

- Нет. Никогда. Лошади из-за инстинкта самосохранения всегда настороже, поэтому они почти не спят и не видят снов. А если всё-таки видят, это короткие полные паники сны, которые не могут насытить.

Колин посмотрел на Луиса. Его взгляд стал нежным, прежде чем он снова затуманился.

- Кроме лошадей у меня ничего не осталось из прошлого. Десятилетия проходят мимо тебя, и, в конце концов, ты тайком стоишь возле могилы детей твоих братьев и сестёр. Своих родителей я никогда больше не видел. Они были благодарны, когда я наконец ушёл. Поэтому ничего другого не было, только лошади. И если я еду верхом на Луисе, после нескольких минут моё тело нагревается, без того, чтобы мне нужно было похищать сны - почти как раньше. Он дарит мне своё тепло. И оно задерживается в моём теле на один-два часа.

Я не смогла сдержать слезы. Одна скатилась по моей щеке. Колин почувствовал её, наклонился вперёд, поймал её пальцем и съел. Я слегка вздрогнула.

- Что такое метаморфоза - крещение кровью?

- Ты допускаешь то, чтобы у тебя высосали все твои чувства и мечты. Это крещение кровью. На самом деле, это полное самоотвержение. У меня ничего не было, что могло бы меня удержать в этом мире. Никакого якоря. Моя семья никогда не была семьёй для меня, у меня не было жены, не было детей. Только лошади. А о них я не думал в тот момент. К сожалению, они были для меня как само собой разумеющееся. И это было моей ошибкой. Но когда началось превращение, я боролся с этим. Это не неприятно, нет. Ты можешь лучше видеть и слышать, всё становиться невесомым, потому что получаешь невероятную силу и энергию. Но Алиша ...

Голос Колина оборвался. Он её никогда не забывал. Лошадь уже давно умерла, а он чувствовал себя до сих пор виноватым.

- Как это происходит, зачатие Камбиона? - поменяла я тему.

- Я родился, как и все другие дети. Скорее всего, моя мать вначале была беременна самым обыкновенным ребёнком. От моего отца. - Он говорил о своих родителях, как будто он никогда не знал их. Я вспомнила, что он ранее рассказывал о своём отце. Синяки и разбитая скула. Он, должно быть, избивал Колина. И, скорее всего, не один раз.

- Тесса атаковала мою мать в её самую чувствительную фазу, в первые недели её беременности. Это самый подлый способ создать Демона Мара, но и самый надёжный. Ты ведь видишь - с твоим отцом это не сработало.

- Тесса? - спросила я сбитая с толку. - Разве ты не сказал, что она пришла к тебе, когда ты был уже конюшим?

- Она вернулась, чтобы всё закончить. Она могла это сделать только тогда, когда жертва созрела в половом отношении и осталась как можно более одинокой. Это доставляет им удовольствие, дожидаться.

Я покраснела.

- Тогда ты был перед возвращением Тессы человеком?

- Так только казалось. Демоническое уже дремало во мне, и это чувствовали мои родители и братья с сёстрами. Все чувствовали это. Только животные относились ко мне без подозрения. Может быть потому, что они замечали, как я был одинок. Но моя кровь была ещё тёплой, и я ел и пил, как человек.

Я хотела спросить, что именно было в нём демоническое, но его измученный взгляд остановил меня.

- Позволь мне просто рассказывать, Эли, - сказал он настойчиво. - Это и так трудно для меня, вспоминать.

- Моя мать была пугливой, суеверной женщиной, безвольной. Она подчинялась всегда только другим. У неё не было собственного мнения. Она позволяла моему отцу бить себя, даже не единого раза не пожаловавшись. Она была восприимчива, потому что была слабой. Яд Тессы перешёл на неё - и таким образом на меня. Я точно не знаю, как у Тессы это получилось. Но я знаю, что она это сделала. Она с удовольствием хвасталась, какой сильной она была и какой слабой моя мать.

Теперь Колин тоже взял к себе на колени одну из кошек и гладил её бархатный мех, погружённый в размышления.