Среди взрослых их очень мало. В основном, это подростки. Они смотрят на меня по-другому. С любопытством, внимательно и заинтригованно. Мне нужно быть осторожней, чтобы они не сильно приближались ко мне. Возможно, они чувствуют мой внутренний конфликт. Или они смотрят на меня, как на кумира. При обучении каратэ так происходит иногда. Тогда они тренируются до самоистязания, чтобы подрожать мне. Это мои лучшие ученики, но как только они вырастают и заменяют их внутренний конфликт здравым смыслом и твёрдыми привычками, они отворачиваются от меня.

Раз мы уже заговорили о каратэ, вернёмся к контролю над телом. Из-за того, что я могу смотреть на себя сверху, у меня есть возможность проверять мои движения снова и снова, чтобы устранить ошибки. Это не облегчает тренировку, а скорее наоборот усложняет.

Прежде всего, это делает её более интенсивной. Это так же очень помогает при дрессуре. Однако Луис ненавидит, когда мой дух поднимается над моим телом. Он хочет, чтобы я был полностью рядом с ним. По этой причине я никогда и ни за что на свете не отдам его.

Солнце скоро встанет, я должен заканчивать, если хочу ещё до рассвета бросить это письмо тебе в почтовый ящик. Дело в том, что я не люблю солнце. Я ещё хорошо помню, как это может быть прекрасно, когда оно, после тяжёлого рабочего дня, обогревает ноющие плечи. Но оно не очень для меня полезно, вот уже примерно 140 лет. Я был создан для ночи. Поэтому после этого я вернусь в дом и надеюсь, что мой кошачий выводок оставил мне ещё местечко в кровати. Не думай, что я сплю. Это не лежит в моей сути.

Но тебе необходимо отдохнуть. Ложись в свою постель и набирайся сил. Тебе они понадобится на все эти годы, которые тебя ожидают впереди. Всего тебе хорошего.

Ах да, ещё кое-что: меня преследуют. Я ещё точно не знаю, кто и почему, но мне кажется это безобидным, потому что здесь речь идёт о человеке. Но будь осторожна и не приближайся к нему. Колин.

PS: И не волнуйся - я сыт".

Я снова достала рисовую кашу из холодильника и прочитала письмо, хлебая из ложки, второй раз, третий, четвёртый - пока почти не выучила его наизусть. Это было самое прекрасное письмо, которое я когда-либо получала в своей жизни, но так же и не ясное. Были некоторые отрывки, которые мне совсем не нравились.

Например, где речь шла о годах, которые якобы ожидали меня - это звучало так, как будто я должна буду провести их без Колина. И это подходило в свою очередь к тому месту, где он упомянул, что его всё равно когда-нибудь здесь не будет. Я просто надеялась, что для него отрывки времени означали другую величину, чем для меня - более длинную.

Кроме того, я задавалась вопросом, почему он вообще решил написать письмо, чтобы ответить на мои вопросы. В конце концов, мы могли бы сделать это в устной форме. А так он закрыл мне на какое-то время рот. Но если он думал, что моё любопытство было этим удовлетворено, то он ошибался. У меня ещё было тысяча других вопросов.

И это было вообще-то замечательное чувство - если бы не досадное подозрение, что письмо должно держать меня на расстоянии.

Шелест и скрежет в коридоре отвлекли меня. Это звучало так, как если бы кто-то огромной перьевой ручкой царапал по шершавой бумаге. Там что кто-то пытался проникнуть в наш дом? На носочках я прокралась в коридор и заглянула за угол.

Взломщик доходил мне до икры ноги, повернул ко мне свой вздёрнутый вверх зад и увлечённо царапал передними лапами возле нижней щели входной двери. Пожалуйста, только не ещё одна мышь - или ещё хуже: птичка. Я никогда не прощу Мистера Икс за полудохлую птицу.

- Нет, мой дружёк, так не пойдёт, - закричала я строго и подбежала к коту, чтобы вырвать у него его жертву.