Последние метры я ползла с повисшей головой через пыль и перебралась через гнилой порог конюшни в темноту, в первое пустое стоило и на лежанку из соломы. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что всё было в пустую. Колина здесь не было. Луиса здесь не было.

Разочарование забрало мои последние силы. Я притянула свои ноги к себе, обхватывала их руками и заснула.

- Я думал, ты хочешь познакомиться с Луисом.

Теперь он был настоящим. Голос. Чёрт, он был настоящим. Я попробовала сразу встать на ноги и выпрямиться, поправить волосы, стряхнуть солому со штанов и выглядеть так, как будто это самая естественная вещь в мире - провести послеобеденный сон в чужом стойле в чужой конюшне.

При изрядном затруднении координации я упала на четвереньки и как пьяная вдохнула стебелёк соломы.  Я выдохнула и закашлялась, пока на моих глазах не появились слёзы.

- Или ты хочешь ещё немного поспать? - спросил Колин с непонятной улыбкой на губах.

Я уже находила унизительным то, что стою на четвереньках. Но ещё более унизительным было то, что за тобой при этом спокойно наблюдают. Бесстыдно он смотрел на слёзы, которыми я ещё раз подавилась. Мои щёки горели, и я не могла выговорить ни да, ни нет, или хотя бы привет.

Я не могла выбрать между радостью и желчью.

- Наверное, нет, - Колин пожал плечами и безразлично отвернулся.

- Да! - закричала я. - Конечно, я хотела познакомиться с Луисом. И я всё ещё этого хочу.

Проклятая ложь. Как будто я уже и так в прошедшие недели не перенесла достаточно приключений и невзгод.

- Мы на улице, на месте для прыжков, - только и сказал Колин и скрылся.

Я вытерла рваной салфеткой лицо и попробовала уговорить своё сердце биться в более здравом темпе. Бесполезно.

Так что я вышла на улицу с бешено стучащим сердцем. Уже был вечер. Последние лучи заходящего солнца светили слабо-золотистым веером с тёмно-зелёной вершины горы, которая возвышалась с задней стороны конюшни, как горб чудовища. Ещё немного и станет совсем темно.

Я посмотрела в сторону манежа и пожелала того, чтобы Колин меня даже не будил. Ворота были открыты настежь. Колин не сидел на Луисе верхом, а оставил его свободно бегать. Сам он стоял с плёткой в руках посередине и выглядел при этом привычно хорошо.

-О, - только и сказала я и попробовала, отползая назад, как краб, не привлекая внимания Луиса, исчезнуть.

- Нет, Эли, ты останешься, - гипнотический голос Колина заставил меня остановиться при попытке сбежать. - Иди сюда.

Луис обнюхивал, ни на кого не обращая внимания, одну из кошек, живущих на конюшне, которая лениво расположилась на одном из препятствий, и выпятил в мою сторону свой хорошо сформированный зад. Но я знала, что лошади не любят беспокойные движения, поэтому очень старалась идти медленно к Колину, хотя мне хотелось бежать.

- Хорошо, хорошо, - сказал он, когда я приблизилась к нему.

Я быстро взглянула ему в лицо и увидела, что его глаза опять были тёмными. Глубокий коричневый с исчезающим оттенком зелёного.

- Думай о лошади. Встань рядом со мной. Так, теперь мы заставим его немного побегать.

Переведя, это означает: Колин ударил коротко своей плёткой по земле, и Луис начал бежать с довольно большой скоростью по манежу. Он выглядел, как одна из этих лошадей из старых фильмов о Западе - мустанги, скачущие по пустыне, с поднятой головой, нос по ветру, грива развивается. Только Луис в моих глазах, во время его яростной формулы 1, был приблизительно в два раза больше, чем индийская лошадь.

Сам Колин вообще не двигался, но я чувствовала, что его мысли были действительно о его лошади. Может быть, это и был тот фактор защиты, который избавит от того, чтобы тебя не затоптали до смерти.

Сначала для меня было трудно делать так же, как Колин. Но, мало-помалу, я смогла сконцентрировать своё внимание.

- Не смотри ему в глаза.