— Манншенн — стоп! — крикнул он в микрофон интеркома. — Инерционный — полный назад!

Корабль содрогнулся. Казалось, ему стоило усилия отскочить от цели, к которой он только что мчался. Гироскопы прекратили вращение на своих танцующих осях. Цвета постепенно становились привычными — но на экране заднего обзора звезды безумно дрожали, словно движитель продолжал работать.

— Все двигатели — стоп! — крикнул Граймс, возвращая гандшпуг в среднее положение.

Совсем рядом, чудом не задевая «Хаски», медленно вращался вокруг каких-то невообразимых осей искореженный корпус вооруженной яхты «Гребе».

Мэвис Дэвис вошла в рубку в тот момент, когда Граймс пытался влезть в скафандр. На лбу у нее была небольшая ссадина, из которой сочилась кровь. Подобно большинству некрасивых женщин, в состоянии эмоционального и физического напряжения она удивительно хорошела. И когда прежде, чем опустить шлем ему на плечи, она поцеловала Граймса — легко, но с неожиданной теплотой — он понял, что желал бы продлить это прикосновение.

— До свидания, Джон, — сказала она. — Приятно было узнать Вас.

— Черт побери, Мэвис, что Вы хотите сказать?

Она криво усмехнулась.

— Иногда мне кажется — особенно когда кто-нибудь развлекается с Манншенновским движителем…— она не договорила и загерметизировала его шлем, сделав продолжение разговора невозможным.

По пути к шлюзу Граймс прихватил все необходимое. Люк распахнулся — и он понял, что от «Гребе» его действительно отделяет один шаг. Граймс оттолкнулся от своего маленького суденышка — и магниты на подошвах и перчатках плотно прилипли к корпусу «Гребе». Он распластался на обшивке, точно паук — если бывают пауки о четырех конечностях. Почти сразу выяснилось, что открыть воздушный шлюз яхты невозможно. Впрочем, это не имело значения — в нескольких футах от люка зияла пробоина, в которую Граймс протиснулся без особых усилий.

Слабый голос, наконец-то зазвучавший в наушниках, показался странно знакомым:

— Почти вовремя.

— Я мчался так быстро, как только мог. Где Вы?

— В рубке управления.

Граймс двинулся вперед, освещая дорогу маленьким фонариком. То и дело приходилось пускать в ход лом.

Он нашел ее в кресле пилота. Ремни безопасности были пристегнуты. Когда Граймс вошел, она слабо пошевелилась и каким-то образом повернула кресло, чтобы посмотреть на него. Сквозь иллюминаторы в рубку проникал свет прожекторов «Хаски», однако шлем отбрасывал на ее лицо густую тень.

— Чертовски не хочется признавать, — проговорила она, — но ты был прав, Джон.

— О чем Вы?

— Твои обличительные речи против всякой автоматики. «Никогда не допускай, чтобы твоя жизнь зависела от одного-единственного предохранителя». Моя метеоритная защита, такая надежная… в тот момент, когда прозвучал сигнал тревоги, было уже слишком поздно…

Теперь он стоял сзади, поддерживая ее за плечи, проклиная броню скафандров, которая разделяла их.

— Соня, я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда. Чтобы перенести на борт «Хаски», — он начал расстегивать пряжки ремней безопасности.