— Ингельд, Инелия, о чем это вы? О чем вы говорите?

Губы Ирии задрожали. Инелия тотчас ее обняла и усадила на кровать, чувствуя как бешено колотится сердце сестры. Впрочем, на грани истерики находилась и сама Инелия. Если бы не необходимость присматривать за Ири...

— Я не понимаю... О чем вы оба толкуете?.. — голос Ирии сделался непривычно тонким и пронзительным.

— Вчера я понял, что время пришло, — Ингельд говорил, по-прежнему смотря в окно. — Больше не имеет смысла лгать вам. Пришло время нам расстаться.

— Ингельд! — сдавленно вскрикнула Ирия.

Ее глаза распахнулись до предела.

— Если это из-за того, что мы нарушили вчера обещание, Ингельд, клянусь, я больше никогда... — Ирия попыталась подняться, но Инелия удержала ее на месте.

— Дело не в этом, Ирия. Дело не в вас.

— Но, Ингельд, как же так? — глаза Ирии заблестели. — Я... Мы с сестрой... Мы ведь... Мы любим тебя...

— Любовь, ненависть, все это только слова, — Ингельд сложил на груди руки. — Слова, лишенные смысла. Это только символы. Символы человеческой слабости и бессилия. Но во мне больше нет слабости. Я изменился.

— Инелия, — Ирия окинула испуганным взглядом сестру. — Так ты знала?

— Вряд ли твоя сестра могла знать. Но она умница, она смогла о многом догадаться, — Ингельд наконец повернулся к ним лицом.

— Ингельд! — пискнула Ирия, но тут же запнулась.

Взгляд Ингельда источал такую силу, что неко мигом забыла все, что хотела сказать. Только больно-больно защемило сердце.

— Во мне очень мало осталось от человека, — признался Ингельд. — Но все, что осталось — связано с вами и только с вами. Однако эта связь слабеет с каждым днем. Вчера я осознал это отчетливо. Поэтому решил, что сегодня самое время нам разойтись.

— Это все Рог Дьявола, да? — дрогнувшим голосом спросила Инелия. — Но ведь ты говорил, что ничего не изменится между нами? Ты говорил, что мы...

К горлу подкатил ком и Инелия замолчала.

— Не только Рог, Инелия. Помните тот меч, за которым мы опустились на дно Разлома?

— Еще бы не помнить! — Инелия сжала кулаки. — После того как прикоснулся к этому проклятому мечу ты впал в забытье на целых два года! Как мы можем забыть его?

— Меч-то как раз не проклятый, — усмехнулся Ингельд. — Ведь это был Меч Господа. Но думаю, он-то и ускорил все дело. Впрочем, возможно, наоборот — замедлил. Кто знает? В одном я уверен, те два года, что провел без сознания, помогли мне понять многое. Помогли разобраться с тем самым Рогом. Я ведь поначалу даже не знал, что с ним делать. Да, я надеялся, что он сделает меня сильнейшим воином мира, но, оказалось, что он способен на большее...

— Но ведь ты стал сильнейшим воином?

— Стать сильнейшим в мире воином с детства мечтает любой карнелиец. Но — для меня это уже в прошлом. Теперь у меня есть настоящая цель. А вы, милые мои, стали мне мешать. Поэтому нам лучше расстаться. Лучше для вас. Потому что когда связь между нами полностью исчезнет... В общем, я ухожу. Прямо сейчас.

Сердце Инелии словно рухнуло в бездну. Хотелось плакать и кричать, но она лишь крепче стиснула челюсти.

— Ингельд! — по лицу Ирии ручьем лились слезы.

Она вновь и вновь пыталась кинуться к Ингельду, и Инелии пришлось постараться, чтобы удержать ее на месте.

— На столе я оставил немного золота, — сказал Ингельд и направился к выходу.