— Я слышала это, — перебила ее Эльвира. — И не один раз! Неужели ты впрямь готова забыть о любви ради своего Господа?

— Любовь к мужчине это только греховная похоть, это проявление презренного животного начала! Любовь же к Господу чистейший и...

— Заткнись! — рявкнула Эльвира. — Как ты мне надоела со своими проповедями! И ты, и твой папаша, и твой Господь. Ты хоть понимаешь, почему на свет появилась я? Ты хоть раз задавала себе этот вопрос?

— Да, — отвела взгляд Селена. — Да, я очень много думала... И я поняла. Ты — свидетельство моей недостаточной чистоты. Ты — наказание и испытание, посланное мне свыше.

— Боже ты мой, — вздохнула Эльвира. — И с этим человеком я делю это тело! Такое славное тело, самим Господом предназначенное для любви и плотских утех...

— Замолчи! — Селена подскочила на ноги, стиснув кулаки. — Не смей! Я... Я больше не позволю тебе! Никогда! Ты никогда больше не появишься на свет! Я запрещаю! Я отрекаюсь от тебя! Ты — олицетворение моей животной природы и я отрекаюсь от этого! Я отрекаюсь от тебя и от Роланда! Я не люблю Роланда и не хочу его любить! Он для меня никто! Также как и ты! А теперь сгинь! Исчезни! Я больше не хочу тебя видеть! Никогда!

Селена сердито ударила по воде руками, разгоняя образ Эльвира. Та и впрямь исчезла, но ее последние слова отчетливо прозвучали в голове.

— Мне так жаль тебя... — успела сказать Эльвира.

— Ты не смеешь меня жалеть! — прошептала Селена и двинулась к лагерю. — Ты не смеешь существовать! И ты не смеешь меня жалеть!

3

Утром, собираясь в путь, Роланд поискал глазами Тирри. Тот, как и ожидалось, уже расселся на плече Зареля в явном предвкушении очередного заумного диспута.

— Нашел себе нового дружка, Тирри? — хмуро спросил Роланд.

— Ну, видишь ли, Роланд, — задумчиво заметил Тирри. — Обдумав кое-какие сведения, полученные от уважаемого Зареля, я пришел к любопытным выводам относительно моих с неко общих предков.

Ни слова не говоря, карнелиец забросил дорожный мешок за спину, и двинулся в лес.

— Идемте, время не ждет, — бросил он на ходу.

Карнелиец находился в скверном расположении духа. Он услышал кое-что ночью. Конечно, он не слышал всех слов Селены, он даже так и не понял, с кем она разговаривала, но это его и не интересовало. Потому что он услышал главное — «я не люблю Роланда». Так она сказала. «Не люблю и не хочу его любить».

И Тирри... Верный Тирри, с которым он провел столько лет. Мало того, что после Далии он резко переменился в характере, так он еще и переметнулся к другому. И к кому? К вожаку неко! К главарю самого опасного и коварного врага карнелийцев! Нет, у Роланда не было особых предрассудков к неко. Всякое бывало, с некоторыми племенами карнелийцы дружили, но все-таки именно неко считались наиболее серьезными врагами. И вот теперь друг Тирри любезничал с этим неко, наплевав на их дружбу...

— Что это с ним? — удивился Тирри, когда фигура Роланда замелькала среди деревьев.

Зарель улыбнулся.

— Сдается мне, он ревнует тебя, — прошептал неко.

— Ревнует? — звереныш распахнул пасть в изумлении. — Роланд? Ревнует?

— А почему нет? Он ведь человек, — Зарель пожал плечами. — А вы с ним, как я понял, уже не один год бродяжничаете. Тем более, что между нами и карнелийцами извечная вражда. Ты бы сходил, поговорил с ним. Он все-таки вожак нашего отряда, а когда у вожака такое скверное настроение, добра не жди.