|
Виндавы, по национальности – латыш, активный член профашистской организации «Перконкруст», редактор газеты «Латвис» («Латыш»), арестован в сороковом году органами НКВД как агент немецкой разведки и расстрелян по приговору в том же году, мать – Марта Иглитис, тысяча восемьсот девяносто шестого года рождения, уроженка Риги, по национальности – латышка, также арестована в сороковом году органами НКВД за связь с иностранной разведкой, осуждена на двадцать пять лет. В настоящее время отбывает наказание в системе ГУЛАГа. – Полковник Воробьев закончил читать и бросил очки на стол.
– Хороша, нечего сказать, – проворчал Вишня. – Как же ее просмотрели-то? – вздохнув, спросил Воробьев, собственно ни к кому не обращаясь. – В любом случае брать ее сейчас нельзя. Пока негласно понаблюдаем за ней дома и на работе… Бородин, когда последний раз фиксировался выход в эфир радиостанции с позывными FAE? – Три недели назад под Ригой. Дешифровка радиоперехвата есть у вас в деле. Насколько я знаю, по этой радиостанции сейчас работает группа капитана Белова. – И пока, как мне известно, без результата. Вот что. Последний выход радиостанции в эфир был зафиксирован… – полковник Воробьев перевернул несколько страниц перекидного календаря, – двадцатого марта в восемнадцать сорок две под Ригой, всего в пяти километрах от города… Знаешь что, пошли-ка ты Барабоху на станцию, пускай выяснит, где наш голубчик, то есть обходчик, как его? – Янис Калнс, – подсказал Бородин. – Вот-вот, именно он. Выясни, где этот Янис Калнс находился девятнадцатого, двадцатого и двадцать первого марта. Вполне возможно, что передатчик SE88/5, обнаруженный нами в доме обходчика, и есть разыскиваемая группой капитана Белова FAE. Вероятнее всего, именно для него и предназначался захваченный у группы Алтиса Гулбиса комплект запасных батарей. Дед-обходчик, как я понимаю, оказался крепким орешком и вряд ли заговорит. Поэтому необходимо в срочном порядке залегендировать его арест. В доме путевого обходчика оставить засаду в количестве не менее трех человек… Бородин, для этого привлечешь сотрудников местного НКВД, думаю, они справятся… Теперь ты, Вишня. Опросишь, только аккуратно, соседей относительно Ирмы, поинтересуешься, где она была в интересующий нас период времени. Общайся только с русскоговорящим населением, удостоверением не свети. Скажи, полюбовник или просто воздыхатель, что твоя часть сейчас на переформировании, вот и заскочил повидать зазнобу. Вот только дома не застал. Хотя чего я тебя учу, ты сам все знаешь… Бородин, кто будет вести Ирму? Барабоха? Хорошо. Фиксировать все ее передвижения на бумаге, авось и выведет на кого-нибудь еще. Должны у них быть еще люди, особенно в городе. Да и место работы Ирма выбрала себе идеально с точки зрения агента-фланера. – Дом путевого обходчика тоже идеальное прикрытие для фланера, – заметил Вишня, – кстати, блокнот с записями о передвижении наших воинских эшелонов, обнаруженный в тайнике вместе с передатчиком, говорит именно о регулярном наблюдении за проходящими через переезд воинскими эшелонами. – Только ты забываешь о том, – сказал Бородин, – что наблюдение фланером обычно осуществляется в две смены, то есть двумя агентами. Немцы обычно используют для этого семейную пару – мужа и жену. Это классика. И подозрений меньше, и менять могут друг друга. – Правильно мыслишь. Сейчас при такой масштабной перегруппировке наших войск, когда поезда, перевозящие боевые части, идут сплошным потоком, один за другим, для перевозки всего одной пехотной дивизии требуется по меньшей мере пятьдесят эшелонов при имеющейся пропускной способности станции Кальвене, а в сутки там обычно, я интересовался, проходит от восьми до двенадцати поездов, то с учетом подготовки к предстоящему наступлению, сейчас через переезд проходит в сутки по меньшей мере до двадцати эшелонов с пехотой, отдельных эшелонов с тяжелой артиллерией, танками. |
