Вера кивнула и, накинув на голову темный платок, растворилась в темноте.

Оставив машину на той же опушке, они заняли позицию в том же заброшенном хлеве с высокими покосившимися воротами и проваленной крышей. Время тянулось медленно, хотелось курить. Вишня то и дело доставал папиросы, но каждый раз, натыкаясь на строгий взгляд Бородина, со вздохом убирал их в карман. Наконец на тропинке появилась Вера.

– Ей снова не удалось разговорить Рудынскиса. Часовые только сменились. Она попробует нейтрализовать ротенфюрера и будет ждать нас в бункере.

– Она сказала, где бункер Рудынскиса?

– Да, я покажу. Входы в землянки с националистами она пометила вешками.

– Сколько всего там часовых? – спросил Бородин.

– Двое.

– Вишня, мы с тобой берем их на себя. Всем приготовить гранаты.

– Барабоха, выберешь позицию и будешь держать территорию лагеря. Если кто-то успеет выбраться из землянок – огонь на поражение. Катерина с рацией ждет нас в машине. Все. Попрыгали.

Убедившись, что все подогнано надежно и ничего не гремит, они цепочкой двинулись по направлению к вражескому лагерю.

Остановившись через несколько сот метров, Вера, которая шла первой, указала на огромный дуб, росший на краю поляны.

– Землянка Рудынскиса справа от дерева в нескольких метрах, остальные за дубом – метрах в десяти, – прошептала она.

Бородин кивнул и знаком показал Вишне, чтобы он заходил справа. Вишня положил на землю автомат и, вытащив НР-40, бесшумно исчез в темноте.

Вскоре послышался едва слышный шорох, и Бородин стал, осторожно ступая, перемещаться влево. Глаза уже привыкли к предрассветной полумгле, вокруг понемногу стали проступать окружающие предметы, густой туман, стелящийся по земле, напоминал белый дым. В трех метрах чиркнула спичка, на мгновение осветив согнувшуюся над вспыхнувшим огоньком человеческую фигуру. Бородин прыгнул вперед, нож разведчика вошел под лопатку часового легко и мягко. Подхватив падающее тело и осторожно положив его на землю, Бородин выпрямился и махнул стоящему у обозначенного вешкой входа в бункер Вишне рукой. Сорвал с ремня гранату, рванул кольцо, затем откинул люк входа в бункер и, швырнув вниз гранату, захлопнул крышку. Кувырком ушел в сторону и залег за валуном. Последовательно раздались несколько взрывов. Бородин сначала и сам не понял, что произошло. Земля буквально содрогнулась под ним. По всей поляне вверх вылетали люки, прикрывающие входы в бункеры, на мгновение зависали в воздухе и, объятые огнем, падали на землю, следом вырывалось высокое пламя, озаряя все вокруг, из зияющих в земле больших дыр поднимался, застилая все вокруг, черный едкий дым. Предчувствуя неладное, он метнулся к землянке Рудынскиса, то и дело увертываясь от падавших сверху горящих обломков. Упал на землю, с ужасом глядя на обугленную черную прямоугольную дыру входа, из которой валил дым. Мысли вихрем неслись в голове, сменяя друг друга. Что произошло? И вдруг он все понял. Бородин в бессильной злобе саданул кулаком по тлевшему рядом на земле бревну. Бункеры были соединены между собой переходами, и в каждом из них было складировано большое количество боеприпасов и взрывчатки. От брошенных ими с Вишней двух гранат не только взорвались два бункера, но и сдетонировали боеприпасы в других и пошла цепная реакция. И глупо было теперь надеяться, что в этом огненном подземном вихре кто-то мог выжить! Глаза слезились от едкого дыма, и Бородин не сразу увидел в черном проеме бункера Рудынскиса обожженную искалеченную руку. Он свесился в дыру и, подхватив безвольное тело, с трудом выволок его наружу и положил на песок. Эта обезображенная взрывом и огнем съежившаяся маленькая женская фигурка напоминала сгоревшую в адском огне страшную куклу, наряженную в обугленные тряпки.