Я видел на Дарковере огромное множество странных телепатов и эсперов, свирепо сказал он самому себе, но неконтролируемое буйство вещей для меня нечто новое, но будь я проклят, если я знаю, с чем я вынужден иметь дело. Регис должен мне помочь. В конце-концов, это входит в его обязанности. Я врач, а не волшебник.

Уже поверхностное исследование изменений, происшедших с Мисси, ужаснуло его. Хотя ее своеобразная красота все еще сохранилась, светлая кожа, казалось, стала грубой и пятнистой. Глаза больше не сияли — это, конечно, могло быть результатом шока. Но самым существенным было не это. Джейсон один был всегда иммуным к требовательной, экзотической сексуальности, которую Мисси излучала всеми своими порами — но и она исчезла, Ну, и это могло быть результатом жестокого обращения. Она явно была основательно избитa, и врачи тюремного лазарета боялись прикасаться к ней. За это он не мог винить их.

К счастью, Мисси никогда не проявляла к нему враждебности. Когда он изучал ее в первый раз, она помогала ему, да и была — в известной мере дружелюбна. Только на Дэвида и Керала она реагировала с отвращением.

Джейсон надеялся, что сможет незаметно доставить ее в больницу, но, может быть, он должен привыкать к этому, работая с телепатами — все они уже были тут и ждали его.

Он сказал людям, катившим носилки, чтобы они остановились, сделал знак Дэвиду — по крайней мере, Дэвид был его коллегой — и тихо сказал:

— Другие должны подождать. Она в очень плохом состоянии, у нее может быть сотрясение мозга или внутренние повреждения. Дэвид, ты пойдешь со мной, а оcтальные останутся здесь, — его взгляд быстро скользнул по их лицам. Регис, напряженный и испуганный — почему? Коннер, посеревший от мук отчаяния, ненадолго пробудил в нем сочувствие, и он положил руку на плечо этому человеку.

— Я знаю, что ты переживаешь, — сказал он. — Как только будет возможно, я пущу тебя к ней, поверь мне. Ей нужен кто-то, кто будет добр к ней, после всего, что с ней произошло.

Хотя Коннер отошел назад, Дэвид, ставший очень чувствительным, воспринял беспомощный гнев этого человека.

Никого, впрочем, не заботит, что с ней… Она нужна мне, она один из случаев… как я после катастрофы корабля…

— И его мысли потеряли связность. Ярость, отчаяние и влечение так переплелись, что сам Коннер больше не знал, что с ним. Дэвид спросил себя: "Как может она так много значить для него?" — и закрыл дверь, радуясь, что было темно и не видно всех этих лиц, лишенных всякого выражения.

Лицо Мисси на подушке было белым, с кровоподтеками и синяками, один глаз прятался в огромном пурпурном распухшем синяке, ее светлые волосы были распущены. Это зрелище сжало горло Дэвида, он подумал: те эмоции, которые он воспринял, принадлежали девушке или Коннеру, а может быть это только беглое, болезненное сходство Мисси с Кералом. На этом прекрасном неприкосновенном лице останутся шрамы, там, где кулак или какой-то тупой предмет разорвал ей щеку.

Он подошел к кровати и стал поправлять покрывало.

Мисси открыла глаза. Они были холодными и блестели, как сталь.

— Нет, — прошептала она кровоточащими губами, исказившимися в приступе боли. — Не прикасайся ко мне, не прикасайся ко мне!

Бедный ребенок, подумал Джейсон, после того, что он перенес, я его ни в чем не виню.

— Все хорошо, Мисси, — успокоил он ее, — никто тебе больше не сделает больно. Я должен осмотреть эту рваную рану на лице и посмотреть, нет ли каких-то других повреждений. Я думаю, мы сможем сделать так, что не останется шрамов. Скажи мне, тебе больно? Позволь мне посмотреть…

Он решительно взялся за покрывало и попытался разжать пальцы Мисси, которыми она вцепилась в него.