Она прошла в глубину своей камеры и принесла стул, усевшись и закинув ногу на ногу, девушка предложила:

- Ну, давай, начинай.

Глаза Соболя уже привыкли к темноте, и он разглядел то, что не мог заметить сначала - собеседница была очень красива. Рыжие пышные волосы до плеч, были удивительны - даже в сумраке они казались золотыми. 'На свету должны просто гореть, - подумал он.  - Интересно, какого цвета у неё глаза? Наверное, зеленые'. Белое, как обычно у рыжих, лицо правильной без единого изъяна формы, большие глаза и вдруг - темные, почти черные, тонкие дуги бровей. Небольшой ровный нос и пухлые губы под ним. Только рот чуть-чуть подкачал - он был великоват. Но это совсем не портило, наоборот небольшой диссонанс придавал лицу изюминку, некоторую необычность.

Подобную девушку гораздо уместнее было видеть в карете, в окружении охраны и богатых кавалеров, чем в камере тюрьмы. Приглядываясь дальше, он понял, что его собеседница явно не из простых. Одета она была на мужской манер, в черные бархатные брюки, светлая блузка и кожаный расшитый жилет. На ногах мягкие сапоги для верховой езды.

Так одевались женщины в их княжеском роду, когда выезжали на охоту. Правда, они не выглядели так изящно - жизнь в горах, даже в княжеском доме была гораздо проще, чем в городах Королевства. Все показывало, что заключенная богата, однако, говорила она точно так же, как девушки-торговки на рынках.

Странная красавица целиком завладела вниманием юноши. Его мысли понеслись в страну мечтаний, придумывая собеседнице загадочную историю, про дочь могущественного князя, по воле случая, попавшей в плохую компанию, которая влюбится в простого горца...

На этой мысли Соболь остановил себя и мысленно сплюнул. 'Понесло бревно по перекатам! Замечтался'.  Он знал за собой эту слабость - с самого детства любил помечтать. Там в грезах, он видел себя то могучим воином на быстром коне, то великим волшебником, по мановению руки которого расступаются горы. Радан даже невольно оглянулся, братья никогда не упускали случая посмеяться, заметив, что он задумался и ничего не видит вокруг, подкрадывались и старались напугать. Часто это удавалось, к радости всей родни.

В любом случае ему не хотелось, чтобы девушка ушла, и он лихорадочно искал, чтобы такое остроумное рассказать.

- Ты, все-таки хоть как-нибудь назовись, а то, как мне тебя называть?

- Ладно, зови меня просто принцесса, нет, лучше королева, - она опять развеселилась. - Это будет правильней.

- Королева, так королева - пробормотал Соболь, при таком представлении, у него опять взыграла фантазия, но он быстро одернул себя. На королеву собеседница точно не тянула.

Радан уже хотел начать, про то, как он с отцом и братьями поднимал зимой из берлоги медведя, но 'королева' спросила первой:

- Слушай, мне интересно - зачем ты все-таки ты поперся в эту лавку, тем более после ночного происшествия?

- Какого ночного происшествия? Я ничего не знаю, просто хотел купить...

- Не начинай, - перебила она его. - Даже я, сижу здесь, знаю, а он...

- Тогда расскажи, мне, - загорелся Соболь. - Я клянусь тебе, что точно не понимаю, о чем речь.

Горячность Радана подействовала на девушку. Она задумчиво посмотрела на него и начала:

- Ладно, слушай. Я, правда, знаю все только в обрывках, сам понимаешь, общаться здесь не с кем. Говорят, вчера ночью, на рынке была большая заварушка. Ловили каких-то демонов, а началось все именно в той лавке, которую ты искал.

При слове 'демоны', Соболь сразу вспомнил гоблинов-Харакшасов, неужели и тут они? 'Королева' между тем продолжала:

- Не могу сказать точно, откуда и как они появились в городе - хотя при здешней страже, вся армия орков может пробраться ночью в Мастилан, а никто ничего не заметит.