Девочка сразу прониклась важностью проблемы, она сама видела, как повела себя рысь, учуяв пергамент, а то, что это не рысь, а заколдованная женщина-воин, она без обиняков заявила еще в начале своего рассказа. Правда, почему она это так решила - Марианна объяснить не смогла.

- Ты видел её глаза? Это человек!

С этим Соболь вынужден был согласиться - глаза были, действительно, человеческими. Про остальное, девочка рассуждала также бездоказательно, но логично. Раз рысь самка - значит женщина, легко справляется с вооруженными людьми - значит воин. Сам Радан в заколдованность не поверил, но то, что зверь магический согласился. Тем более, сам с детства наслышался о таких зверях - по рассказам-страшилкам старших братьев выходило, что лес вокруг так и кишит ими.

- Радан, мы все равно будем плыть мимо Серебримуса. Если, как ты говоришь, он лежит ниже по течению. Просто мы все большие селения проплываем ночью, не останавливаясь. Давай сделаем так - мы высадим тебя перед городом, а сами поплывем дальше. Там, где людей не будет, мы остановимся и будем ждать тебя.

Она опустила взгляд и пробормотала:

- Если, ты, конечно, захочешь плыть с нами дальше.

Лодка мерно покачивалась на воде, заходящее солнце играло в мелкой волне, однако уже не по-летнему, не ярко. Радан сидел возле рулевого весла и лишь изредка подправлял ход лодки. Белая только в верховьях бурлит, а теперь до самого моря будет тихой и спокойной, так что весла нужны только для того, чтобы подплыть к берегу. Дети спали, Соболь уговорил их отдохнуть прямо в лодке, чтобы было быстрее. Обычно днем они приставали к берегу, охотились, готовили пищу и спали.

Радан смотрел на эту удивительную четверку, и его не покидала мысль, что в этом мире что-тоне так - пока отцы этих детей бьются между собой где-то там, не на жизнь, а на смерть они мирно, одной семьей живут в этой посудине. Собрать бы сюда всех государей всех королевств, княжеств и кланов, и натыкать носом - вот как должны жить расы на этой земле.

Соболь даже головой встряхнул - что за странные мысли лезут в голову, дома бы, если бы он высказал такое, сразу бы получил нагоняй от отца и смешки от братьев. Ему часто приходили в голову мысли непонятные остальным в семье, кроме, пожалуй, младшей сестры Весы - та тоже могла иногда выдать что-нибудь такое. Он вспомнил, как однажды она долго стояла перед старым засохшим деревом, а потом вдруг сказала:

- Соболь, посмотри это Гренза...

Радан, который до этого не видел в коряге ничего похожего, на их старую няньку Грензу, вдруг, действительно, увидел, что это она - те же задубевшие потемневшие от постоянного загара руки, лицо все изрезанное морщинами, и даже - где-то между этими морщинками старой коры угадывались добрые нянькины глаза. Соболь вздохнул - где ты, сестренка? Думать о том, что она возможно уже тоже мертва, он себе запретил с самого начала.

Зверь торопился - на тропе, где была возможность, он мчался, делая длинные прыжки; в чаще, где лес не давал свободно двигаться, он проползал через завалы, прыгал по валежинам, но неукротимо стремился к назначенной цели. Впереди было самое большое препятствие - река, рыси надо было обязательно попасть на другой берег, на остров. Кошка несколько раз пересекала знакомый запах - всего день назад этим путем прошел этот странный молодой воин с бесценным артефактом в рукаве, который он хранил как простое письмецо. Рысь фыркнула, маг, разбиравшийся в языке зверей, перевел бы это фырканье, как ругательство.

Расстояние, на преодоление которого Радан потратил два дня, рысь проскочила за несколько часов. Лишь раз она остановилась, когда на ходу поймала подвернувшегося зайца, быстро тут же разорвала его и проглотила один за другим все куски. Тот же маг, будь он рядом, понял бы что эта трапеза не доставила зверю никакого удовольствия, она опять фыркала и недовольно урчала, но деваться некуда - силы надо подкреплять.