— Японцы не занимались массовым промыслом дельфинов, — ответил Гофман-Таникава. — И может быть, «людям моря» как-то известно об этом… Ведь еще Плутарх писал, что из всех живых существ лишь дельфину природа даровала то, что ищут лучшие философы человечества — способность к бескорыстной дружбе. «Дельфину ничего не надо от людей, — подчеркивал Плутарх, — но тем не менее он их великий, друг и многим оказывал помощь…» Правда, сами люди оставались глухими к настойчивым призывам иной цивилизации…

— Позвольте, Адольф! — прервал хозяина дома Раумер. — Вы и в самом деле считаете этих животных цивилизованными существами?

— Я только исхожу из тех сведений, которые передал наш агент Косаку Хироси. Если они достоверны — а в этом нет причин сомневаться, у Косаку Хироси трезвый, аналитический ум, — то следует признать, что профессор Накамура вступил в контакт со второй земной цивилизацией.

Раумер хмыкнул.

— Боюсь я, — сказал он, — что ведомству, занятому расовыми проблемами, не по вкусу придется вся эта история. Мы не сумели до конца убедить мир в превосходстве одних человеческих рас над другими, а тут появляются эти морские бестии, у которых мозг в полтора раза больше нашего. Может быть, оставить их в покое? А? Что скажете, Адольф?

Гофман-Таникава с интересом взглянул на берлинского коллегу.

— Если вы это и всерьез, Генрих, то уже поздно, — ответил он. — Нам нужна их помощь, чтобы победить в океане. Расовыми проблемами займемся после того, как солдаты великой Германии высадятся на побережье всех континентов. Тогда нам понадобятся дельфины не только для уничтожения вражеских кораблей. Они будут нашими связными, разведчиками океанских глубин, нашими руками и глазами под водой. Овладеть всем океаном — значит, овладеть еще одним миром. А теоретическое обоснование нашего владычества предоставьте, Генрих, специалистам из ведомства Альфреда Розенберга. Будьте спокойны, Генрих, дельфины, принятые на службу великому рейху, займут в нашем обществе подобающее им место.

* * *

Аритомо Ямада, не постучав, быстро сдвинул дверь и вошел в комнату дочери профессора Накамуры. Девушка поднялась и удивленно смотрела на ассистента своего отца.

— Только вы можете его спасти, Тиэми Тода, — взволнованно произнес он. — Только вы!

— Но что он сделал? Почему его заперли? Отец говорит, что он преступник, безумец, опасный для окружающих маньяк.

— Ложь, Тиэми Тода! Степан Бакшеев — замечательный человек и настоящий ученый. Он раскрыл правду дельфинам, ты ведь тоже знаешь теперь о них все. И Степан рассказал им о твоем отце, о его преступлении перед человечеством. Твой отец и Косаку Хироси готовят расправу над Степаном. Его хотят использовать в качестве подопытного животного при экспериментах.

— Я не верю вам, Аритомо Ямада.

— Это слишком чудовищная правда, лучше бы кто-то другой поведал ее тебе. Может быть, Степан… Он, наверное, сумел бы сделать это иначе.

— Говорите же!

— Тогда слушай.

…Когда Аритомо Ямада закончил рассказ, Тиэми Тода не проронила ни слова. Она сидела, опустив голову, и длинные тонкие пальцы ее теребили край кимоно.

— Ты веришь мне? — спросил Аритомо Ямада.

Тиэми Тода молча поднялась и, не обернувшись, вышла из комнаты.