– Выпрыгнул, как черт из табакерки, – послышалось справа, из коридорчика, который отделял основное пространство вагона от тамбура. – Капитан… как там тебя… Лунь, Сова?

– Филин. – Никита чуть подался вперед и заглянул в коридор. – Майор Жданов? Комендатура?

– Так точно. Ты что тут делаешь, разведка? И почему в таком виде? Тебя будто бы из-под земли достали. Воины, отбой тревоги.

– Так и было. – Никита попытался разглядеть свое отражение в никелированном баке для кипятка, встроенном в стенку коридора.

– Так это с ваших позиций огонь на себя вызвали?

– С наших.

– И ты уцелел?

– Повезло, – Никита кивнул и поморщился. – Башка только трещит… и в глазах темнеет иногда.

– Доктор! – Майор Жданов обернулся и повторил громче: – Доктор, тут к вам пациент!

– Да я в порядке… – Филин осекся.

Строгий взгляд доктора, капитана медицинской службы, подействовал как команда «смирно», хоть по званию они были равны. Настолько синих и глубоких глаз Филин не видел никогда. Может быть, фокус заключался в том, что ветер наконец порвал черную дымовую завесу и в окошко пробились косые лучи утреннего солнца? Они весьма удачно подсветили лицо доктора. Особенно большие красивые глаза.

Не подумайте ничего дурного. Филин не сбрендил и не стал вдруг художником, чтобы воспевать красоту как таковую, невзирая на половую принадлежность субъекта. Доктор оказался молодой русоволосой женщиной.

В полковом медпункте Филин ее не встречал, значит, это была военврач из медсанбата или вообще из госпиталя. П