|
Он сразу после школы поехал в Москву, поставил себе цель жениться на девице с именитыми родителями, большой квартирой и дачей. Не сразу, но лет через пять-шесть он такую жертву выследил. И хотя она была на пять лет старше его, но по всем другим параметрам подошла. И больше того: она с отличием окончила медицинский институт и проявляла большие способности в лечении женских болезней. Её искали, к ней вставали в очередь, а вскоре именно у неё хотели лечиться жёны именитых москвичей. И наш смекалистый соотечественник уговорил супругу поехать с ним на постоянное жительство в его родной городишко Очамчир. И здесь она вскоре получает известность во всей Грузии. К ней едут из городов и сёл, и даже из Тбилиси. Ну, а всё остальное вы увидите своими глазами, и потом, во время нашего пути до Москвы, услышите собственными ушами. Нина, как многие другие русские женщины, очень откровенна и словоохотлива; она вам обо всём расскажет сама.
В назначенное время мы подошли к высокому кирпичному забору, из-за которого виднелся второй этаж особняка, похожего на древний замок. Слева и справа по углам дома высились башенки, и крохотные оконца в них светились, как бойницы. Черепичная крыша тоже была необычной для здешних строений. Не сразу открыли нам металлическую решетчатую дверцу калитки. Молодой здоровенный мужчина в пятнистой форме российского омоновца, с физиономией, не очень похожей на грузинскую, но и не русской, молча и сурово ощупывал нас подозрительным взглядом. Ничего не спрашивал, но и не торопился пропускать. Вано с раздражением проговорил на своём абхазском языке: — Нас приглашали. Парень ответил на том же языке, но уже потеплевшим тоном: — Да, мне известно, но у нас правило: мы должны знать, кто к нам идёт. Вано сказал ему ещё несколько слов, и, видимо, нелюбезных, и только после этого мы пошли в дом. На ходу мой друг негромко сказал: — Хозяин тут грузин, но у него в охране служат абхазы. Он им хорошо платит, а они ему хорошо служат. Старая история. Видно, и всюду так. У входа в дом нас встретил хозяин Шалва Бараташвили. Он был чем-то встревожен, суетился, говорил: — Проходите… Вот сюда, здесь посидите, а мы постараемся побыстрее освободиться. И, наклоняясь к Вано: — Сегодня тяжелый день. Много посетителей. И вон там, видишь: сидит дама, супруга Серго Жвания. Фамилию хозяин произнёс почти с трепетом. Ждать пришлось долго. Наконец, вышла женщина лет тридцати пяти в белом халате и резиновых перчатках, которые она снимала на ходу и бросила в раковину. Тщательно мыла руки, потом подошла к нам и почтительно поклонилась. — Извините. Вынужденно задержалась. Назвала своё имя. Я тоже представился. Провожала нас в столовую. — Случаются клиентки, которых непременно надо принимать. И без промедлений. И показала на идущего с нами её мужа: — Таковы распоряжения. Вот от него. За столом она кивнула женщине, очевидно домработнице: дескать, ты свободна. Обратилась ко мне: — Мне сказали, вы из Москвы. Я всегда рада видеть земляков. Вот так пообщаюсь — и будто бы побывала дома. Через два-три дня я еду в Москву на «Волге». Если пожелаете составить мне компанию, я буду рада. Показала на Вано: — Вот он, наш друг из Тбилиси, тоже со мной поедет. И повернулась к мужу: — Ну, ты как? Все дела уладил? В Москве я должна быть через неделю. Профессор Чезаре Гальдони сделает всего три операции. Мы с ним говорили по телефону. Я буду ему ассистировать. Нам объяснила: — Этот итальянец разработал метод лечения тяжелого заболевания. Я хочу у него поучиться. Супруг пытался возразить: — Нино, ты уверена, что гостю из Москвы и нашему другу Вано так уж важны твои медицинские интересы? Нино воскликнула: — А других интересов у меня нет. |
