– А? Ой! Я предложил ей пятьдесят фунтов, карманные часы и серебряный поднос, стоявший у меня в спальне.

– Удивительно, что она не потребовала напоить ее чаем, чтобы забрать всю посуду, – сухо заметил Маркус.

– Да будет тебе известно, – тихонько засмеялся Пенуорти, – деньги никогда не были для Фантины главным. – И он опять окунулся в воспоминания, пока Маркус пытался сдержать свою досаду.

– Пенуорти! – воскликнул он. – Что произошло? Чего она хотела? – Тут он запнулся, задумавшись. Спальня. Ночь. Неужели Фантина искала богатого покровителя? От одной этой мысли все внутри болезненно сжалось. Это невозможно! Она слишком юна, чтобы стать любовницей Пенуорти.

– Видел бы ты свое лицо, старина. Клянусь, я еще никогда не видел, чтобы ты проявлял такое любопытство. Особенно к женщине, которую ты поклялся ненавидеть до конца жизни.

Маркус нахмурился, угрюмо заерзал в кресле.

– Ладно, признаю. Сегодня я веду себя крайне грубо. Но скажите наконец, чего она от вас хотела?

– Конечно же, скажу, мой дорогой мальчик, – ответил Пенуорти, подавив смешок. Он явно наслаждался неловкостью Маркуса. – На самом деле желание было довольно странным, а может, мне в то время так показалось. Она хотела узнать обо мне как можно больше. Кто были мои родители, что я делал днем, кто удостаивается моей опочивальни…

– Нет. – Это было скорее похоже на стон.

– Да, да, – подтвердил Пенуорти. – Ей едва исполнилось двенадцать, но она уже довольно хорошо разбиралась в сладострастных подробностях жизни джентльмена. Она не сразу поверила в то, что я не провожу ночи в распутстве. До сего дня я благодарю Бога, что у меня не было любовницы.

Маркус встал и стал расхаживать перед камином, воспользовавшись заминкой, чтобы подумать.

– А чем вы ее заинтересовали? – допытывался он. – Почему именно вы?

– Потому что она моя дочь.

На лице Маркуса не дрогнул ни один мускул, глаза не выдали смятения, которое охватило его. Он стоял неподвижно, как статуя, а когда напряжение достигло предела, медленно и осторожно поднес к губам бокал, но глотка не сделал.

– Отлично, старина, – приободрил Пенуорти. – А ты думал, мы говорим о пустяках?

Маркус осушил бокал.

Пенуорти только добродушно засмеялся, потом опять перевел взгляд на огонь, как будто терпеливо ждал, когда Маркус возьмет инициативу в свои руки.

К сожалению, Маркус чувствовал себя совершенно неспособным вести беседу. Фантина – дочь Пенуорти? В голове Маркуса роились тысячи вопросов. Почему она живет в трущобах? Как такой достойный и заботливый человек, как Пенуорти, мог позволить своей кровинке, к тому же девушке, влачить столь жалкое существование? И давать ей поручения, которые по-настоящему угрожают жизни… У него голова шла кругом.

– Присаживайся, мой мальчик, – предложил Пенуорти. – Это отличный французский коньяк, и я не хочу, чтобы ты его расплескал, если лишишься чувств.

– Я не лишусь чувств! – возразил обиженный до глубины души Маркус.

– Конечно нет, – согласился старик, наблюдая за Маркусом, который послушно опустился в кресло. – Мы с Фантиной заключили необычную сделку. Стали обмениваться информацией. Она хотела знать обо мне, а я – о ней. Поэтому между нами состоялся весьма интересный диалог. Правда, на это понадобилось несколько месяцев необычных визитов, которые по меньшей мере стоили половины моих съестных припасов, – и я наконец по крупицам узнал горькую правду.

Впервые за время этой странной беседы Пенуорти вздохнул, выдав сожаление, которое прятал в глубине души.