— Имитировать голоса? — удивилась Лиза. — А при чем тут… погоди… ты имеешь в виду…

— Я ничего не имею в виду, — поспешно вставила Вера, — но зачем тебе надо, чтобы они стали обращать на тебя усиленное внимание? И так то, что ты собиралась разводиться, произведет плохое впечатление.

— Боря тоже так считает. Он даже хотел сделать вид, будто я ему никто, но потом передумал. Все равно кто-нибудь проболтается. Только при чем тут умение имитировать голоса?

— Надеюсь, не при чем, но береженого бог бережет.

Вера услышала, как ее сестра аж задохнулась от потрясения:

— Ты что, считаешь, они обвинят меня? Вера, ты действительно так считаешь? Может, ты еще скажешь, что я в чем-то виновата? Что я желала Андрюше плохого или даже застрелила его? Вера, отвечай!

— Я так, разумеется, не думаю, но ведь в милиции сидят чужие люди, которые ничего о тебе не знают. Я только хотела тебя предупредить!

— Я уже сама достаточно взрослая, — холодно заметила Лиза. — Впрочем, спасибо. Пока!

И она положила трубку.

У Веры осталось не слишком-то приятное впечатление от разговора. Что она ни сделает сегодня, все неудачно. Сперва обидела Павлика, теперь Лизку. Зато успокоилась по поводу пистолета. Газовая игрушка и больше ничего — по крайней мере, так уверяет Лиза. Вера вспомнила слова бывшего мужа — «твоя сестра не делает различия между правдой и ложью». Нет, он преувеличивает! Хотя, конечно, органического стремления быть правдивой, столь присущего самой Вере, у Лизы нет. Вере иногда приходилось лгать — как и любому из нас, — но давалось ей это искусство с трудом и требовало долгой предварительной подготовки, а с ходу соврать она не умела. Зато умела хранить тайны. С Лизой все было наоборот. Специально промолчать ей было нелегко, зато молниеносно выдумать что-нибудь не составляло ни малейшей проблемы. Вера хорошо помнила, с каким удивительно честным и простодушным видом ее сестра живописала приключения школьного дневника, упавшего в лужу и потому размокшего. А когда выяснилось, что размокла почему-то именно двойка, папа с горечью поинтересовался: «Лизка, неужели ты не понимала, что рано или поздно все обязательно вскроется?» А Лиза со слезами на глазах ответила: «Я так не хотела тебя расстраивать, папочка! А вдруг не вскрылось бы? Всякое могло случиться!» Сочинив что-нибудь, она настолько входила в образ, что почти начинала верить сама и накрепко держалась за свое вранье, пока оно не становилось совсем уж очевидным, а, уличенная, не чувствовала стыда. Она ведь никому не хотела плохого, только хорошего, зачем же стыдиться?

Вера покачала головой, отгоняя неуместные ассоциации. Зачем Лизе врать? И вообще, глупо выдумывать неприятности до того, как они произошли. Утро вечера мудренее. И она легла спать, но спала некрепко, и виделись ей кошмары.

Глава 4. Подозрение

И снова, уже второй день, Вера каждую перемену висела на телефоне, только на сей раз звонила то Лизе домой, то в офис Величко, не зная, куда именно вернется после допроса сестра. Дома трубку не поднимали, а в офисе секретарше Ксюша докладывала, что ни Лизы, ни Величко пока нет. Еще она сообщила, что накануне милиция заезжала к ним в фирму, интересовалась Андреем и всем, что с ним связано. «Значит, — подумала Вера, — они предполагают не ограбление». Это ее расстроило. Привыкнув доверять проницательности бывшего мужа, она не могла легко скинуть со счетов его слова.