– Ну что же ты? – подбодрил он ее.

Тери подняла на него измученные глаза, и с языка ее сам собой слетел вопрос, не дающий ей покоя:

– Лео, какая жизнь ждет меня в этом доме? Что, если ты меня возненавидишь?

Глава тринадцатая

Да она боится!

Эта мысль неприятно поразила Лео. Инстинктивно он протянул к Тери руку, чтобы погладить по щеке и успокоить.

– Что ты такое говоришь? Глупости! Я рад, что ты здесь! Добро пожаловать в мой дом, Тери! – возразил он, тщетно пытаясь сообразить, что ее так напугало.

Она закусила губу и опустила ресницы, защищаясь от его испытующего взгляда.

Защищаясь?

Вдруг Лео сообразил, что все ее споры с ним, все возражения против его безупречно логичных и разумных выкладок могут быть вызваны тем же стремлением защитить себя. И быть может, боится она не столько его самого, сколько необходимости снова вступить в брак, снова взять на себя обязательства, столь отличные от простой любовной интрижки.

Конечно, ему и самому это не по душе, но он-то не боится! Он привык встречать испытания с открытым забралом. И не привык менять раз принятых решений. Но Тери, другое дело: она более уязвима, а беременность делает ее уязвимой вдвойне. Возможно, она чувствует себя как в ловушке. В одном Лео был уверен: она не пытается заманить в ловушку его самого. В ее душе нет лжи и обмана.

– Объясни мне, что тебя беспокоит! – попросил он, ласково приподняв ее голову за подбородок и вглядываясь ей в лицо. Сейчас он готов был на все, чтобы вернуть ее душе мир и покой.

– Я чувствую себя… незваной гостьей. – Она подняла затуманенные слезами глаза. – Это твой дом, Лео. Если бы ты верил, что мое место здесь, пригласил бы меня сюда гораздо раньше.

Он говорил, что никого не пускает к себе домой… судил о ней по Сирене… Черт побери! Как можно было быть таким слепцом? Тери совсем другая. Она никогда ни о чем не просит. Должно быть, жизнь с безалаберным мужем научила ее, что на мужчин полагаться не стоит. Она просто принимает то, что Лео готов дать, и щедро дает взамен. По совести говоря, она отдает ему куда больше, чем получает. Она впустила его в свой дом, в свой уютный, налаженный мир, а он…

Лео положил ей руки на плечи и притянул к себе.

– Я никогда не считал, что тебе здесь не место, – серьезно заговорил он. – Дело в другом. Видишь ли, после развода с Сиреной я чувствовал себя… обкраденным. Как будто она украла у меня жизнь. Я хотел вернуть отнятое, снова научиться жить для себя. Вот почему я обставил этот дом – и всю свою жизнь – так, чтобы мне было спокойно и удобно. Но теперь настало время перемен. И я готов разделить жизнь с тобой.

Тери не отрывала от него вопрошающего взгляда.

– Правда?

Лео нахмурился, раздраженный ее недоверием.

Неужели она не понимает… но, впрочем, откуда ей знать? С какой стати доверять ему? Он ведь ничего не рассказывал ей о себе. По всему его поведению за этот год она вправе предполагать худшее – видеть в нем самовлюбленного эгоиста, думающего лишь о собственных удобствах и развлечениях. И его задача – не выходить из себя, не сердиться на ее «непонятливость», а своим обращением, открытым и заботливым, доказать, что она в нем ошиблась.

– Помнишь, – мягко заговорил он, стремясь развеять ее страхи, – при первой нашей встрече я сказал, что знакомство с тобой словно выигрыш в лотерею? Так оно и есть.

Тери покраснела.

– Лео, это было после секса.

– Нет. Секс только подтвердил мое первоначальное впечатление.