Она повернула голову, когда он подошел ближе. В руках у нее была чашка кофе. Лицо Сидни ничего не выражало, пока она не увидела его.

— Чувствуешь себя лучше? — поинтересовался он.

— Лучше, спасибо, — ответила она, вновь обратив свой взгляд на море.

Малик поставил стул напротив нее и присел.

— Твой багаж уже доставили?

— Да, все доставили.

Девушка снова сделала глоток кофе, ее длинные пальцы немного дрожали, когда она поставила чашку на столик. Малик понял, почему она вела себя так. Сидни нервничала в его присутствии. Это напомнило ему первый раз, когда они занимались любовью. Девственницей она не была, но и опытной ее назвать было нельзя. Все, что он делал с ее телом, было для нее откровением. Вскоре она осмелела и стала жаждать большего.

От воспоминаний тело Малика напряглось. В этом и состояла проблема. Он никогда не был одержим желанием, пока не встретил ее. Малику стало сложно сдерживать свои эмоции. Сидни все перевернула вверх тормашками.

Дело было не только в физической привлекательности. Он многое позволял себе: любой каприз, любую прихоть. И это было весело. Поначалу. Но в последние пару лет чем чаще Малик проводил время с женщинами, тем большую пустоту чувствовал в душе. Каким-то образом Сидни удалось заполонить ее.

— Мне нужен доступ в Интернет, — нарушила тишину девушка. — Пока я здесь, мне нужно поработать.

— Здесь есть вай-фай, — сказал он ей. — Я попрошу кого-нибудь дать тебе пароль.

— Спасибо.

Ее пальцы барабанили по чашке. Малик услышал, как Сидни вздохнула, словно хотела что-то сказать, но передумала. Несколько раз это повторилось, пока наконец он не смерил ее взглядом и не спросил напрямую.

— Скажи же, дорогая habibti. Что такое?

Она долго смотрела на него своими большими серыми глазами, собираясь с мыслями. Затем прикусила нижнюю губу, борясь с желанием отвернуться. Боль читалась на ее лице.

— Я хочу узнать, почему ты никогда не привозил меня сюда, — наконец произнесла Сидни. — Это все — твое, это все — ты. Настоящий. Твоя одежда, место — это ты. Но ты никогда мне этого не показывал. Неужели ты меня стыдишься?

Сидни все поняла, но она хотела услышать признание от Малика. Он жалел, что взял ее в жены, и она хотела, чтобы он сказал ей это в глаза. Ее сердце бешено стучало и готово было выпрыгнуть из груди, пульс зашкаливал.

«Скажи же! Признайся мне во всем».

Тем временем Малик снял свой головной убор. Его темные волосы были волнистыми и густыми. Сидни вспомнила, каково это — касаться пальцами его непослушных волос. При этих мыслях сердце ее замерло, низ живота напрягся.

«Нет! Этим воспоминаниям больше не место в ее голове!»

— Я вовсе тебя не стыжусь. — Красивое лицо Малика не выражало никаких эмоций, и, хотя он произнес слова, которые она так сильно хотела услышать, Сидни ему не поверила. — Рано или поздно мы бы сюда приехали.

— Рано или поздно, — повторила Сидни, не в силах сдержать горечь обиды. Он не скажет ей правду даже сейчас. Чего она ожидала?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Сидни? — потребовал от нее ответа Малик. — Признаюсь, я совершенно об этом не подумал. Единственное, о чем я мог думать тогда, — так это о том, чтобы вновь увидеть тебя обнаженной и заполучить тебя.

Девушка поставила чашку, радуясь, что от неожиданного признания не разбила ее о блюдце.

— Почему ты просто не можешь признать правду?

Он серьезно посмотрел на нее.

— Почему ты просто не скажешь мне, что ты хочешь от меня услышать.