– Брака не будет.

Внезапно Хэл схватил ее за плечи. Леннокс тоже схватил ее так, перед тем как застрелить Бриджит. Черная прогулочная трость Хэла с громким звуком упала на дощатый настил, как осколки ее разбитого сердца.

– Ты должна согласиться. – Он смотрел на нее так, словно рассчитывал убедить одним взглядом. – Я же сказал: это единственный способ сохранить жизнь Виоле и Уильяму.

Натягивая поводок, Цицерон заливался яростным лаем, из-за которого Розалинда почти не слышала слов Хэла.

– Никогда. – Она попыталась освободиться. – Пусти меня!

– Черт подери, Карстерс, ты выйдешь за меня замуж, даже если мне придется тащить тебя в церковь насильно! – Хэл встряхнул ее что было силы, и Розалинда инстинктивно подняла колено, готовясь нанести ответный удар. В отличие от ситуации с Ленноксом теперь ее костюм позволял драться.

Пес стремительно бросился на своих врагов, и поводок выскользнул из пальцев Хэла.

– Цицерон! – крикнул Хэл, пытаясь схватить кожаный ремешок. На тротуаре тут же возник клубок из рычащих животных.

Розалинда наступила каблуком сапога по ногу Хэла, и он, потеряв равновесие, отпустил ее. Этого ей хватило, чтобы броситься наутек. Линдсей метнулся за ней, но собачий клубок подкатился ему под ноги и он чуть не растянулся.

Розалинда бежала что есть силы. Она не могла позволить себе вновь оказаться в западне, в плену у мужчины, которому нужны только ее деньги.

– Карстерс! – взревел Хэл.

Господи, помоги ей. Если бы он хоть раз сказал «Розалинда», возможно, она возвратилась бы.

Свернув за угол, Розалинда понеслась сломя голову, словно за ней гналась вся округа. Бегать так быстро ей уже доводилось, когда она покинула дом опекуна, не желая выходить замуж за Николаса Леннокса. Бежать так быстро она была готова и в тот драматический момент, когда тонула яхта, погубившая ее мать и братьев.

Розалинда мчалась, перепрыгивая через ухабы, увертываясь от колес карет, и лишь одна мысль стучала в ее голове: «Нет, только не он!»

Наконец в каком-то темном переулке она остановилась и, тяжело дыша, прислонилась к стене, слушая неистовое биение своего сердца.

«Хэл, – стонало ее больное сердце. – Хэл».

Мало-помалу к ней вернулась способность видеть окружающий мир. В тени степы она заметила заплатку наледи. Солнце скрылось, освещая лишь конек крыши над головой. В проулке внизу сгущались сумерки. За одной из построек стояли составленные клети и бочонки, из расколотого ящика высыпался прогорклый сыр, и со стороны здания до нее донеслись пьяные голоса.

На земле сидела, шевеля усами, большая коричневая крыса и с любопытством смотрела на Розалинду, словно примеряя, за что лучше укусить. В руке Розалинды как по волшебству возник карманный флотский «кольт», и она уставилась на него в некотором недоумении, как будто не понимала, зачем ей эта штуковина.

Пришедший ответ вызвал потрясение. Слишком много времени провела она на «Красотке чероки», слишком часто спала с Хэлом. В результате она забыла о необходимости защищать себя от хищников, в изобилии водившихся в бедных кварталах.

Ее передернуло от отвращения. Больше двенадцати месяцев придется ей мириться со всевозможными паразитами, если она собирается прятаться от Николаса Леннокса без помощи Хэла.

Двенадцать месяцев. В этой крысе не меньше фута длины. Сколько еще подобных тварей предстоит ей встретить? Розалинда ощутила приступ тошноты, но переборола его. Ничего, она с этим справится и заново построит свою жизнь, чтобы в один прекрасный день – Господи, помоги – у нее появились любящий муж и прекрасные дети.

Розалинда вскинула пистолет и навела его на крысу.