«Красотка чероки» подняла на борт десятки оставшихся в живых людей, которые теперь вповалку спали на главной палубе и на полу салона, безмерно счастливые уже тем, что спаслись.

Из кочегаров «Спартанца» почти никто не уцелел: они, вероятно, погибли в тот момент, когда сорвался паровой котел, что и послужило причиной пожара. Хатчера нашли в бессознательном состоянии, с обширной раной на голове, к тому же он сильно обгорел. Виола сомневалась, что он доживет до следующего вечера.

Что до Леннокса, то он бесследно исчез. Кое-кто из обслуживающего персонала «Спартанца» дал показания о том, что он находился в рулевой рубке и грязно ругался, наблюдая, как их нагоняет «Красотка», но после того как «Спартанец» врезался в берег и загорелся, его никто не видел.

На капитанском мостике «Красотки» царил идеальный порядок; ничто не выдавало напряжения прошедшей ночи. Двигатели под ногами Розалинды мерно рокотали на холостом ходу, готовые в любой момент привести пароход в движение.

– Доброе утро, – обратился Хэл к Нортону через переговорную трубу, при этом спокойно жуя соломинку, подобранную в яслях пустого стойла для перевозки скота.

Перед тем как заступить на дежурство, он неизменно совершал обход трюма и главной палубы, чтобы проверить, как распределен на судне груз, но на этот раз Розалинда уловила в его действиях желание убедиться, что на «Красотке» все в порядке. К счастью, ничего дурного он не обнаружил, и теперь, несмотря на холодное утро, она распахнула в рубке окна для улучшения обзора, как нравилось Хэлу.

– Ты готов отчалить? – крикнул Хэл в переговорную трубу.

– По первой команде, сэр, – немедленно отозвался Нортон. – Машины работают отлично.

– Тогда вперед. – Хэл взялся за штурвал и дал короткий гудок к отправлению. Матрос на берегу отдал швартовы и прыгнул на борт.

Положив ладони на рулевое колесо, Хэл спокойно отчалил, но при входе в фарватер бурные воды Миссури тотчас подхватили «Красотку» и развернули. Все же, несмотря на быстрое течение, вскоре она уже шла задуманным курсом с малой скоростью, послушная командам руля и готовая остановиться в случае обнаружения живого человека или бездыханного тела.

Из кают не доносилось никаких звуков, кроме звучного храпа: изможденные после ночного бдения офицеры и обслуживающий персонал крепко спали. Два матроса начали поливать палубу из шланга, а признаки деловой активности на камбузе указывали, что кок уже приступил к приготовлению завтрака. В целом же судно все еще дремало: никто не двигал груз, и О'Брайен не кричал и не ругался. Не было и недовольных пассажиров, требующих спозаранок кофе и жареной ветчины.

Розалинда замурлыкала как кошка; она всю жизнь вот так бы и простояла рядом с Хэлом и была бы счастлива.

Хэл повернул рулевое колесо, огибая подтопленное дерево, и в этот момент в открытую дверь влетел кинжал и вонзился в штурвал в дюйме от его большого пальца.

Какого черта?

В следующий миг в рубку ворвался Леннокс, босой, грязный, в матросской одежде с чужого плеча и с длинным охотничьим ножом. Быстро оглядевшись, он бросился на Хэла, и тот, грубо выругавшись, лягнул его по ноге, заставив отступить. Оставшись без управления, «Красотка» свернула с курса и устремилась к большой коряге.

Розалинда метнулась к штурвалу.

– Я буду за рулевого, Хэл! – выкрикнула она. Линдсей отпустил колесо, и Розалинда вцепилась в него обеими руками, в то время как течение дергало судно, словно насмехаясь над ее попыткой взять ситуацию под контроль.

Хэл выхватил свой арканзасский нож и, заслоняя Розалинду, встал в боевую стойку.

Розалинда сделала глубокий вдох и поклялась оправдать его доверие.