– На борту «Красотки» находится моя сестра Виола с мужем, Уильямом Донованом. Я рассчитываю, что все пассажиры будут относиться друг к другу с должным почтением.

– Что? Виола здесь? – Дездемона чуть не взорвалась. – Я не потерплю этого. Немедленно высади ее!

– Это невозможно. Она и ее муж – мои гости и, следовательно, на моем судне будут пользоваться всеми правами.

Цицерон тявкнул, словно хотел подчеркнуть значимость этих слов.

– Ричард, неужели ты позволишь своему сыну указывать мне, как себя вести? – прошипела Дездемона, поворачиваясь к мужу.

– Полегче, дорогая. Генри – владелец «Красотки чероки» и вправе распоряжаться здесь, если, конечно, это не нарушает безопасности судна и пассажиров. Пусть договорит. – Глаза Старика настороженно посмотрели на Хэла. Он как будто обсуждал морской закон, а не выступал миротворцем в споре между матерью и сыном.

Дездемона буркнула что-то себе под нос, но Хэл этого словно не заметил.

– Если их обидят – тем или иным образом, – виновные при первой же возможности будут высажены на берег.

– Высадить меня где-нибудь на песчаной банке? – ахнула Дездемона. – Ты не посмеешь.

– Очень даже посмею. Не зли меня, мать.

– О Боже! Ты слышал, что он сказал, Ричард?

– Замолчи, Дездемона. – Ричард сжал руку жены.

Не обращая внимания на мать, Хэл впился глазами в отца, готовый к схватке. Цицерон у его ноги тоже сделал стойку: он вел себя в точности как Гомер, всегда ввязывавшийся в потасовку с Хэлом.

У Старика на щеках заходили желваки.

– Я не знаю никакую дочь по имени Виола и никакого зятя по имени Донован, но обещаю, что со всеми незнакомцами, с которыми мне предстоит встретиться, буду обходителен.

– Очень хорошо. Вам лучше поторопиться с посадкой на «Красотку»; в течение часа мы отчаливаем. Я присоединюсь к вам через минуту, после того как отдам Эзре необходимые приказания.

К счастью, мать и Старик не стали больше мучить его расспросами и двинулись вниз по насыпи. Старик вел жену, поддерживая на неровных деревянных ступеньках, в то время как она, приподняв шлейф, горько сетовала на грязь.

Хэл нагнал их на плавучей пристани, где Старик остановился, чтобы получше разглядеть судно, а мать, встряхнув юбками, принялась придирчиво себя осматривать, не запачкалась ли, а потом бросила несколько торопливых взглядов вверх по течению реки, туда, где только что исчез из виду «Спартанец».

Хэл настороженно ждал, что скажет отец.

– Построен в доке «Марин уэйз» в Цинциннати?

– Только корпус и верхняя палуба. Остальные палубы строил Илиас Илер.

Цицерон сел и почесал за ухом.

– Хорошие фирмы, – буркнул Старик. – Четыре паровых котла?

– Шесть котлов Дюмона, каждый с пятью жаровыми трубами. Двигатели Найлза с двадцатидвухдюймовыми цилиндрами и семифутовым ходом поршня.

– Большая мощь, – констатировал отец без выражения.

– «Красотка» держит рекорд скорости от Сиу-Сити до Форт-Бентона и очень близка к рекорду скорости на участке Канзас-Сити – Омаха. Она способна обогнать любое судно на Миссури и Миссисипи.

Старик вскинул брови, но оспаривать хвастливые утверждения сына не стал.

– При осадке в пять футов она может…

– Ходить по лужам, – закончил за него отец присказку военного времени. – Как твоя канонерская лодка.

– Точно. Только «Красотка» быстрее и комфортабельнее.