Его каюта, как и надлежит капитану «Красотки чероки», была самой большой на борту и располагалась прямо под рулевой рубкой, занимая всю ширину палубы. Окна в трех стенах, задернутые плотными шторами из белой парчи, позволяли капитану следить за тем, что происходит на судне. Внутренняя обстановка была дорогой, но функциональной и включала письменный стол, два стула и большую кровать. Как и в пассажирских каютах первого класса, на полу лежал богатый брюссельский ковер, создавая контраст с белыми стенами, украшенными гравюрами на библейские сюжеты. Нотку дисгармонии вносили лишь маленькие кружки из некрашеного дерева, которыми корабельный столяр заткнул пулевые отверстия, обещав завтра их покрасить.

– Готов к разговору, Морган? – осведомился Уильям, сидя с перевязанной головой на кровати Сэмпсона и обнимая одной рукой Виолу. Пятна крови на ее кружевных манжетах свидетельствовали, что ей пришлось немало поработать в попытке привести голову мужа в порядок.

Морган Эванс был одет в ту же пыльную фланелевую рубаху и холщовые брюки, в которых выслеживал снайпера, что являло разительный контраст с его привычным элегантным обликом и аристократическими манерами. Его каштановые волосы и кавалерийские усы были аккуратно подстрижены, но подбородок покрывала тень однодневной щетины, а на щеке алели следы свежих царапин, оставленных ветками во время засады на снайпера.

– Ты уверен, что твой ученик не станет болтать? Сквозь тонкие переборки слышно лучше, чем сквозь бархатные занавески моей бабки.

– За Карстерса я ручаюсь, – буркнул Хэл.

– Я тоже, – согласился Уильям. – Давайте приступим к делу.

Сделав несколько кругов по просторной каюте, Эванс начал первым:

– Прошлой осенью, отправляясь с миссис Донован в свадебное путешествие, Уильям поручил мне контроль над всеми делами компании «Донован и сыновья». Постепенно я заметил, что число новых военных заказов значительно снизилось. К тому же армия аннулировала несколько уже подписанных контрактов. В феврале проблемы закончились, и я решил, что это были временные затруднения, вызванные недальновидностью какого-нибудь интенданта. Все же надо было этот вопрос расследовать.

«Февраль? Не в это ли время благотворительные организации подали исковое заявление в суд, чтобы завладеть наследством Розалинды, и суд заморозил доступ к финансам Скайлер?»

– Мы уже обсуждали эту тему, так что продолжай, – попросил Уильям.

– Я докладывал тебе обо всем, и в конце марта ты уехал в Вашингтон, чтобы провести расследование с помощью своих старых связей, а я отправился в командировку по делам «Донована и сыновей».

– Тогда ни один из моих источников не располагал никакими сведениями, – подхватил нить повествования Уильям. – А если кто и располагал, то предпочитал молчать. Когда нам с Виолой пришлось уехать, чтобы успеть в Канзас-Сити и на «Красотку чероки», я поручил Моргану продолжать расследование, используя любые методы, какие он сочтет необходимыми.

– Любые необходимые методы? – вмешалась Виола. – Могу я называть вещи своими именами, Морган?

– Разумеется.

– Во время войны Морган служил в сопровождении у Бедфорда Форреста, – пояснила Виола, – и научился отлично вести слежку.

– Поздравляю, – искренне сказал Хэл. – Напомни мне, чтобы даже не старался что-либо от тебя скрывать.

– Я побеседовал как южанин с южанином с одним клерком из военного министерства, ответственного за наши контракты, – продолжил Эванс. – Он намекнул, что проверка кое-каких банковских счетов могла бы прояснить дело.