Они не поверили.

— Ты слишком высок для этого, — сказала Саманта, а Клэр добавила:

— Такие жокеи не бывают.

— Может, и не бывают, — сказал я, — но я жокей. Жокеям в стипль-чезе не обязательно быть невысокими, бывают и по шесть футов ростом.

— Наверное, это странная работа, — сказала Клэр. — Бесцельная какая-то, правда?

— Клэр! — прикрикнула на нее мать.

— Если вы имеете в виду, — ровно сказал я, — что жокеи ничего полезного для общества не делают, то я не столь в этом уверен.

— Продолжайте, — сказала Клэр.

— Отдых дает здоровье. Я делаю отдых людей полноценным.

— А ставки? — резко спросила она. — Это тоже для здоровья?

— Сублимация риска. Рискуете деньгами, но не жизнью. Если кто-нибудь на самом деле собирается залезть на Эверест, просто подумайте о спасателях.

Она улыбнулась было, но потом только пожевала губами.

— Но вы-то рискуете.

— Но я не делаю ставок.

— Клэр вас в бараний рог скрутит, — сказала ее мать. — Не слушайте ее.

Однако Клэр покачала головой.

— По-моему, твоего малыша Филипа в бараний рог скрутить не легче, чем текущую воду.

Саманта с удивлением посмотрела на нее и спросила, где я живу.

— В Ламборне. Это деревенька в Беркшире. В Даунсе.

Клэр сосредоточенно нахмурилась и остро глянула на меня.

— Ламборн... не та ли деревенька, где много конюшен со скаковыми лошадьми, вроде Ньюмаркета?

— Верно.

— М-м. — Она минутку подумала. — Думаю, надо звякнуть начальнику. Он делает книгу о британских деревнях и сельской жизни. Он говорил сегодня утром, что книга все еще немного тонковата, и спрашивал, нет ли у меня идей. У него есть один малый, писатель, который пишет об этом. Ездит по деревням, живет в каждой по неделе, и пишет очередную главу. Он только что написал о деревне, в которой ставят свой оперы... Может, позвонить ему?

Она уже вскочила и подошла к телефону, что стоял на кухонном столе, прежде чем я успел ответить. Саманта с материнской лаской глянула на нее, и я подумал, как странно, что Саманте уже под пятьдесят. Ведь я всегда представлял ее себе молодой. Из-под неузнаваемо изменившейся внешности проступали знакомые тепло, прямота, твердость, постоянство и в основе всего — доброта. Я был рад, что мои полузабытые чувства оказались верными.

— Клэр уж вас достанет, — сказала она. — Меня она заставила сделать эту кулинарную книгу. Энергии в ней — куда там электростанции! Когда ей было лет шесть, она сказала мне, что будет издателем, и с тех пор успешно идет к своей цели. Она уже заместитель человека, с которым сейчас разговаривает. Она будет руководить всей фирмой прежде, чем они спохватятся. — Она удовлетворенно вздохнула, живо олицетворяя собой волнение и гордость матери вундеркинда.

Сам вундеркинд, который с виду казался обыкновенной девушкой, кончил говорить по телефону и, кивнув, вернулся к столу.

— Он заинтересовался. Говорит, что мы оба поедем посмотреть на это местечко, и, если все будет в порядке, он пошлет туда писателя и фотографа.

— Я снимал Ламборн, — неуверенно проговорил я. — Если вы хотите...

Она перебила меня, подняв руку:

— Нам нужен профессионал. Увы и ах. Но мой босс говорит, что, если вы не против, мы позвоним вам в вашу берлогу или куда еще, если вы согласитесь помочь нам насчет советов и общей информации.

— Ладно... я согласен.

— Отлично! — Она вдруг улыбнулась мне, скорее панибратски, чем по-дружески.