– Чего ждать? – спросил Пал Палыч скорее самого себя, чем заместителя.

– Полагаю, это обычная риторика для рядовых членов организации. У Юрия Максимовича нет ни одного шанса подняться до вашего уровня. По предварительным данным он соберет не более десяти процентов голосов электората.

– И он достаточно умен, чтобы это понимать. Какой отсюда вывод?

– Юрий Максимович с треском провалится на выборах и вы станете новым Управляющим! – четко отрапортовал заместитель.

Пал Палыч хотел было сообщить тому, что он – болван, но сдержал себя.

Заместитель был не слишком умен, но исполнителен и расторопен. А думать…

Думать он будет сам…

– Если уровень конкурента слишком высок, то можно попробовать приспустить планку.

А лучший способ понизить планку Хранителя Безопасности – устроить беспорядки накануне выборов. Скажи Морозову, чтобы ничего не предпринимал без нашего ведома.

И переключи его на канал альфа… Что ж, ваш ход, Юрий Максимович.

Глава 3

"Не позволяйте никому и ничему отвлекать вас от обретения прибыли, ибо чувства проходят, а богатство в умелых руках – вечно"

Откровение Маммоны, третья заповедь стяжателя.

Утро понедельника – это утро понедельника. Серый промозглый смог сгущается над конгломератом. Мощные уличные фонари не в силах разогнать этот туман, но зато могут придать ему особое, неповторимое очарование воплощенного кошмарного сна.

По улицам мчится плотный поток автомобилей, над которыми привидениями парят дельта-такси и редкие, недавно появившиеся антигравитационные платформы. И люди повсюду. Множество людей – хмурых, заспанных, буквально на ходу перестраивающихся от неспешной расслабленности выходных дней к стремительной деловитости будней. Словом, то самое время, когда в высокотехнологичном хаосе, гордо именуемом цивилизацией, просыпается вся его первозданная дикость.

Вот к платформе монорельса стремительно подлетел поезд. Двери распахнулись, и монолитная толпа спешащих на работу, покачнувшись, устремилась вперед. Первым достанутся сидячие места и укромные уголки, где их никто не будет пихать на протяжении всего пути. Всем это понятно, и на каменных лицах вырезана одна эмоция – первым буду я! Средневековые феодалы, увидев этот дружный натиск, не раздумывая променяли бы свои дружины на этих людей. То тут, то там в дверях образовывались пробки, сопровождаемые хмурым злым бурчанием. Особенной популярностью, как всегда, пользовались старушки с тележками, с утра пораньше направляющиеся на рынок.

Бабка в зеленом плаще поверх мятого комбинезона и допотопной маске – еще с хоботом! – прорвалась внутрь вагона. Объективная самооценка подсказала ей, что старушка – не конкурент стремительной, способной к моментальным решениям, молодежи. И она широко раскинула руки, стремясь задержать поток на те секунды, что нужны для оценки диспозиции и выбора посадочного места. Кто-то споткнулся о тележку и упал. По упавшему пробежали счастливчики, которые сегодня поедут с относительным комфортом. Неудачники плотно забили все оставшееся место, многие стояли на одной ноге, причем некоторые – не на своей. Упавший каким-то чудом успел подняться, и повис на поручне, злобно матерясь в адрес девицы, наступившей ему на ухо острым каблуком. Девица демонстративно отвернулась к окну, думая о несданном вовремя отчете.

– Место бабушке!

Отчаянный старушечий вопль перекрыл монотонное бурчание прочих недовольных.

Выставив вперед тележку и прикрывая тылы большой хозяйственной сумкой, бабка рванула к облюбованному месту. Она опоздала буквально на четверть секунды. Место занял дородный мужчина, прорвавшийся в соседнюю дверь. На одну его ногу встал угловатый металлический ящик с лямками, на вторую – дама средних лет и выше средней комплекции, на колени села притиснутая толпой симпатичная девушка в обтягивающем кожаном комбинезоне алого цвета.