Ногаре задумчиво кивнул:

— Да, сир, это позволит вам быстро пополнить казну и снарядить войско во Фландрию. Но такая мера временная. Деньги быстро иссякнут, и вы лишитесь налогов, которые каждый год вам платили иудеи. В конечном счете мы можем потерять больше, чем приобретем. Изгоните иудеев, сир, обязательно, но озаботьтесь долгосрочной стратегией. Иудеи, конечно, богаты, но их мало. А вам нужны деньги укреплять власть и расширять королевство. — Ногаре улыбнулся. — Тамплиеры. — Филипп удивленно вскинул брови, и министр быстро продолжил: — В христианском мире богаче Темпла, наверное, только Церковь, и то сомнительно. Этот орден самый могущественный на Западе. У него сотни замков и поместий, многие из которых имеют большие доходы от земледелия и животноводства. Ему принадлежит власть даже в нескольких небольших городах. — Оживившись, Ногаре заходил по покоям. — Они владеют мельницами и пекарнями, магазинами и виноградниками. Дают деньги в рост и имеют особое дозволение папы брать проценты за долги, как это делают иудеи. У вас стоит недостроенный флот, сир. Так заберите себе их корабли!

— Вы хватили через край, Ногаре, — пробормотал Филипп.

Министр продолжил говорить, как будто не слыша.

— Они прибыльно торгуют шерстью, за плату перевозят на своих кораблях грузы и защищают купцов. Несомненно, их подвалы ломятся от сокровищ и святых реликвий. Сир, ни один король не может сравниться с ними в богатстве!

— Нет, Ногаре! — резко бросил Филипп. — Трогать Темпл нельзя. Иудеи — другое дело. По ним никто в королевстве горевать не станет. Но воины Христа? — Он покачал головой. — Нам не нужны новые волнения.

— Их не последует, — упрямо возразил Ногаре. — Когда на Запад пришла весть о падении Акры, почти все люди обвиняли тамплиеров.

— Однако их великий магистр единственный во всем христианском мире стремится вернуть Святую землю.

— И без всякого толка. Сир, людей больше не заботят ни рыцари, ни их Крестовые походы. Они хотят жить в сильном и способном противостоять врагам королевстве.

— Вы правы. — Филипп внимательно посмотрел на Ногаре. — Но почему Темпл богат и могуществен? А потому, что все два столетия существования ордена над ним имел власть лишь один папа.

Ногаре кивнул:

— Мне это известно. — Он на секунду замолк. — Но если на папском троне будет сидеть наш человек, все легко уладится.

Филипп замер.

— Мы сможем решить две проблемы одновременно, сир, — сказал Ногаре. — Пополним казну и разберемся с Бонифацием.

— Но такое вообще невозможно. — Филипп пожал плечами.

— Все возможно, сир. Бонифаций — всего лишь человек и притом развращенный. Вам известны все его дела. Так давайте позаботимся посадить на его место более достойного. Тем самым мы принесем христианству только пользу. — Ногаре подошел к королю. — Я давно думаю об этом. Богатства ордена дадут вам настоящую свободу. А папа нам поможет. Один удар в нужном месте и в нужное время, и Темпл падет.

Илайя вышел из дворца. Ожидавший его Сэмюель о чем-то спросил, но погруженный в мысли рабби ответил не сразу.

— Извини, Сэмюель. Что ты сказал?

— Я сказал, мои свитки остались у короля. — Он двинулся ко входу во дворец. — Пойду попрошу их вернуть. Они мне нужны.

Илайя схватил его руку.

— Разве ты не видел, как озабочен король? Пошли поговорим с казначеем.